Сквозь стужу - Алекс Войтенко

Это был остров, представляющий собой высокую скалу, почти вертикально поднимающуюся вверх примерно на сто пятьдесят метров от уровня моря. Ее верхняя часть была как бы срезана параллельно основанию и представляла собой почти ровную поверхность, с легким уклоном к востоку, размером с футбольное поле. Скальное основание верхней части скалы, имело наносной грунт и сейчас было почти полностью покрыто зеленой травой. Но ничего кроме той самой травы на скале не росло, и потому было открыто всем ветрам. В северо-восточной части имелся невысокий скальный выход. Именно здесь вертолет Ми-4, на котором меня хотели доставить на остров Ратманова, потерпел крушение от удара о скалу. Повезло еще и в том, что к моменту столкновения, в баках вертолета, практически не оставалось топлива, и потому крушение, хоть и унесло жизни трех человек, но пожара не произошло, и потому, большая часть перевозимого им имущества осталось цело.

Позже я узнал, что это Фэруэй Рок. Американская земля, затерянная в Беринговом проливе, в двацати километрах от моего места назначения. По иронии судьбы меня, будущего советского пограничника, снайпера, направлявшегося на остров Ратманова защищать границы Родины, выбросило в тылу «вероятного противника», где нет ни единой души, кроме пернатых. Мой верный карабин Симонова — единственное, что уцелело вместе со мной. Я прижимаю его к себе, как единственного друга. В первые пару дней, очень болела голова и меня подташнивало. Похоже удар при падении вертолета, вызвал у меня сотрясение мозга. Хорошо я знал, как с этим справляться и старался меньше двигаться, благо, что в вертолете имелось достаточно еды, и вещей, чтобы утолить голод и не замерзнуть. Хотя календарь и показывал середину июня, здесь все-равно было довольно холодно.

Кормовая часть вертолета пострадала, гораздо меньше, и поэтому из обломков фюзеляжа и кусков обшивки я соорудил некое подобие убежища, обрушив пару камней и зажав остов вертолета между скал, чтобы ветер не сдул их в океан. Здесь, на Фэруэй Рок, время течет иначе. Дни сливаются в бесконечную череду серых рассветов и ледяных закатов. Иногда я ловлю себя на том, что разговариваю с птицами. Они смотрят на меня своими черными глазами-бусинами, не боясь — они здесь хозяева, а я лишь случайный гость, чья жизнь висит на волоске. По ночам, когда ветер воет в расщелинах, мне кажется, что я слышу голоса ребят. Я закрываю глаза и вижу учебку, стрельбище, где я выбивал «десятки», и мечтаю лишь об одном, чтобы в небе снова послышался гул мотора. Но увы, ничего этого не происходит. Вначале я очень надеялся на то, что мое пребывание здесь на острове не затянется надолго. Ведь должны же искать погибший вертолет с экипажем. Но дни проходили за днями, и ничего не менялось. Казалось, что о нас просто забыли, списав на небоевые потери, и от этого по душе растекалась горечь. Много позже я понял причину этого. Вертолет чудом занесло на сопредельную территорию, что сразу же ставит крест на тщательных поисках. Более того, вертолет сбросило на вершину скалы. Возможно вначале, по просьбе советской стороны, кто-то и появлялся здесь, но обломки искали скорее у подножия острова, и никто не догадался осмотреть его вершину. Или просто не пожелали тратить на это время отделавшись отпиской.

Самое интересное, состояло в том, что я прекрасно видел расположенные невдалеке от меня острова Ратманова, принадлежащий моей стране, и малый Диомид, расположенный в четырех километрах от него. Да и берега Аляски, тоже были заметны в хорошую погоду. Бинокль, который я обнаружил среди перевозимых вещей, имел дальномер, и он говорил о том, что до любого из этих островов, или берегов Аляски, не больше двадцати километров. Помню, надеясь перейти Берингов пролив по люду, я рассчитывал километров на восемьдесят. Сейчас расстояние было вчетверо меньше, но не делалась от этого короче. Лето. Лед сошел, хотя отдельные льдины все-таки иногда доплывали до острова, вот только у меня не было ничего, чтобы как-то преодолеть эти двадцать километров. Разве что вплавь, но вода была буквально ледяной.

Голова наконец пришла в норму, и я наморозившись за эти дни, разводя костерок из дерева ящиков, отправился на поиски дров, которые как слышал частенько выбрасывает океан на прибрежные земли. И хотя в итоге, и их нашел, вот только воспользоваться ими было достаточно сложно. Именно тогда и выяснилось, что скала на которой я оказался имеет больше ста метров в высоту. Сделав несколько попыток, я все-таки нашел спуск вниз, но поднять от подножия острова на его вершину дрова, оказался уже не в силах. В итоге, решил сменить место жительства, перебравшись с самой верхотуры вниз, в надежде на то, что рано или поздно здесь хоть кто-то появится.

У самого берега организовать, что-то вроде стоянки не получилось, а вот с юго-западной стороны острова, примерно на треть от поверхности моря, имелась довольно широкая терраса, где я и решил соорудить для себя временное жилье. Это место мало того, что находилось с южной части скалы, что защищало ее от северного ветра, так и в самой скале, обнаружилась довольно уютная пещерка шагов шести в глубину, и четырех в поперечнике. Именно сюда я и сносил все вещи с вершины скалы, решив обосноваться именно здесь, где гораздо меньше ощущался ветер, который казалось не прекращается не днем, ни ночью.

Терраса еще была хороша тем, что с нее было достаточно легко спуститься к самому берегу, и подняться назад, и именно отсюда был хоть и очень тяжелый, но проход на верхнюю часть острова. И следующие две недели, я посвятил тому, что поднимался на самый верх, набивал два солдатских вещмешка продуктами и другими необходимыми вещами, и осторожно спускался вниз на террасу. Подъем на верх, и спуск вниз, забирали большую часть светового дня. Прибавьте сюда, ненадежную тропу, постоянный веер, который так и норовил сбросить меня со скалы, и холод и вы получите представление об этом месте.

Гораздо проще было с обмундированием. Я просто подтащил тюки в самом краю обрыва, и один за другим скинул их вниз. Конечно один тюков оказался подранным, но в целом, они упали именно туда, куда я и планировал. С едой и медикаментами так поступить я уже не мог, поэтому приходилось все перетаскивать на своих плечах. И когда наконец со всеми этими делами было покончено, я вздохнул свободно, если конечно можно так выразиться.

С телами обоих пилотов и сержанта Захарова я поступил достаточно просто. Выкопать для них могилы, оказалось нереально на