Хозяйственник. Абсолютный ноль - Фёдор Бойков

на отработку долга, но мне нужно как-то сократить этот срок. Либо я буду работать больше, чтобы уйти из трущоб раньше, либо буду постоянно отслеживать настроения тут, чтобы просто-напросто сбежать, когда запахнет жареным. В любом случае прямо сейчас мне бежать смысла нет — меня ищут два первых клана столицы.

Была бы возможность отыскать Велму или хотя бы узнать, как она и где, — я бы ещё подумал сбежать. Но найти её сам я не смогу, связей у меня нет, так что будет логичнее затаиться в трущобах, поработать немного тут и спокойно подумать, куда двигаться дальше.

Вот бы ещё мне кто инструкцию к системе дал, было бы вообще отлично. Но чего нет, того нет.

Только я хотел уточнить, могу ли прямо сейчас потратить часть накопленной энергии на прокачку умений или на активную скорость, как услышал щелчок замка. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился мужчина средних лет с цепким взглядом дельца. Чем-то он напоминал Слейна, не то этим своим взглядом, не то манерой держаться. Даже имена у них звучали очень похоже.

— Меня зовут Крейн, — сказал он с равнодушным видом. — Я управляющий делами Бирхи в Гнилом Переулке и в этом доме. Все задания ты будешь получать только от меня, как и поощрения с наказаниями.

— Кайан, — представился и шагнул к нему, стараясь не морщиться — избиение Ригарда до сих пор напоминало о себе болью во всём теле. И если до этого я все силы бросил на выживание, то теперь, когда прямая угроза жизни миновала, все тычки и синяки заныли сильнее.

— Пошли за мной, покажу твоё место работы, — он поманил меня за собой и развернулся. — Утро только началось, так что как раз успеешь отработать полный день наравне с остальными.

Я поспешил за Крейном, который шагал быстрым шагом, даже не оглядываясь. Дом Бихры оказался больше, чем показался снаружи. Мы прошли через холл, потом дважды свернули, пока не оказались перед неприметной дверью.

— Бихра сказал, что ты ювелир, — сказал Крейн, толкнув дверь. — Значит, будешь работать с мелочёвкой.

Я шагнул следом за ним и оказался в узкой комнате с такими маленькими окнами под потолком, что через них даже свет толком не проходил. Ладно хоть светильников тут хватало, а то в темноте работать было бы сложновато. Вдоль стен комнаты стояли длинные столы, за которыми сидели мужчины и женщины — судя по всему, хозяйственники.

Один из работников поднял голову, когда мы вошли, и переглянулся с Крейном. Это был мужчина лет сорока с полностью седыми волосами и глазами, красными от усталости. Поймав кивок Крейна, он вернулся к работе, но сел полубоком, чтобы держать меня в поле зрения.

— Это твоё место, — Крейн указал на пустой стол в углу. — Сейчас дам артефакты. Поломки и дефекты разные, сам разберёшься, что к чему. Если к вечеру не сделаешь, то об ужине можешь даже не мечтать.

Не дожидаясь моего ответа, он шагнул к соседнему столу и взял горсть артефактов, среди которых я заметил несколько браслетов, колец и подвесок со слабыми защитными свойствами. Некоторые были покрыты тёмным налётом, на других виднелись явные трещины, и все они были разряжены почти в ноль. В клане такие выкинули бы и не стали разбираться, можно ли их чинить.

Крейн швырнул всё это на стол передо мной и вышел из комнаты. Я попытался поймать взгляд остальных хозяйственников, но они уткнулись в свои столы и даже не смотрели в мою сторону. Если не считать седого хозяйственника, у которого скоро глаза начнут косить от «незаметного» наблюдения за мной.

Пожав плечами, я сел за стол, взял в руки браслет и присмотрелся. Дешёвка из медного сплава, покрытого таким тонким слоем серебра, что он уже почти полностью стёрся. Мой дар тут же определил поломку — заржавевшая спайка застёжки и пара трещин на звеньях. Обычная, по сути, работа для хозяйственника — размягчить металл, свести края и выровнять структуру.

Чем я и собирался заняться, но замер, едва призвав дар. Он откликнулся даже раньше, чем я успел сосредоточиться. Я ведь его и направить-то не успел, а металл под пальцами уже сместился и зарастил трещину.

Странно это. Обычно на такую работу уходило не меньше пяти минут, ведь пока нащупаешь спайку, пока структуру почувствуешь и раздвинешь металл, уже устанешь. А ведь надо ещё свести всё обратно, да так, чтобы слабых мест не осталось.

Я сто раз так делал с доспехами, кухонными ножами и мечами, да и с мясом магических зверей тоже. А тут будто всё само собой случилось без моего участия.

Отложив браслет в сторону, я взял кольцо с треснувшим камнем и отломанными креплениями для его вставки. Хватило одного касания, чтобы камень поддался и выровнялся вдоль скола, а металл вытянулся в тонкие линии и закрепил камень. Никакого усилия, никакой усталости или напряжения — я вообще ничего не почувствовал.

Со смешанными чувствами я взялся за третий артефакт. Выпрямив перекрученные звенья на цепочке амулета, я потянулся к следующему.

После шестого артефакта я замер и посмотрел на свои руки, которые и не думали дрожать. Обычно уже после десяти минут работы с металлом у меня немели пальцы, а в голове появлялась тупая боль, которую все хозяйственники считали платой за использование дара. Сейчас же я чувствовал только лёгкое тепло внутри, будто выпил пару чашек горячего чая, а не работал на износ.

Это из-за награды за задание? Или симбионт как-то влияет на мой дар? Ртуть до сих пор ощущалась на лопатке — она не двигалась и никак себя не проявляла, хотя я знал, что она там.

Когда я в последний раз вообще испытывал откат от поглощения энергии или от работы с даром? Пожалуй, это было когда я размягчал мясо для Велмы. Причём это было до того как я сунулся к пятну и чуть не сдох там.

Значит, всё-таки дело в системе. Симбионта ещё не было, когда я проживал тот же день во второй раз, а отката от работы и огненного удара Эрика я уже не чувствовал. И что это значит?

Это совсем не нормально, что дар работает почти без расхода энергии. Во мне что-то изменилось. Либо я стал сильнее, либо сам дар перестал требовать платы.

Взяв в руки очередной артефакт, я решил не торопиться. Сделал несколько глубоких вдохов, провёл пальцами по изогнутой линии кольца, проверяя свои ощущения. Металл легко выправился и встал как нужно, а я понял, что могу