Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна

— Оставим с домом, — предложил Кирилл. — Книги заберешь.

— Там больше шестисот томов. Моя машина не справится.

— Закажем перевозку и поделим расходы.

— Перевозку моих вещей оплачиваю я.

— Шкаф общий, его разбор входит в подготовку дома.

Мы позвали риелтора. Она предложила оставить шкаф покупателю без доплаты, а книги упаковать силами отдельной компании по моему договору. Кирилл не получил повод оплатить мой переезд, я не заставила его хранить вещи до сделки.

Среди книг нашлись три с его пометками и одна, подаренная ему отцом. Я передала их без обсуждения цены. Кирилл вернул мне сборник судебной практики, который пять лет лежал в его кабинете. Опись пополнилась четырьмя строками и закрыла еще один будущий спор.

В ящике письменного стола лежали старые приглашения, билеты с поездок и открытки Дарьи. Мы не стали делить оригиналы на месте. Сфотографировали содержимое коробки, запечатали и включили в архив для последующего решения втроем.

— Дарья может не захотеть ничего, — сказал Кирилл.

— Тогда сделаем копии себе и уничтожим лишнее после общего ответа.

— Сначала спросим.

Он произнес это без улыбки, как обычное правило.

В кабинете стояли четыре архивные коробки.

— Здесь копии семейных фотографий и старые носители, которые были дома, — сказал он. — Юристы сделают отдельную опись. Пока ничего не открывал.

— А агентство?

— Марк сообщил, что у них полный сырой архив первой кампании на хранении. Требование вернуть и удалить лишние копии направлено. Ответ обещал к пятнадцатому.

— После развода?

— Дата их ответа не связана с нашей регистрацией.

На кухне я открыла шкаф, где раньше хранила папки центра. Он оказался пуст. Кирилл сложил документы в запечатанные коробки и перенес в кабинет.

— Ты освободил место после моего переезда? — спросила я.

— На второй день. Потом понял, что выглядит так, будто я вычеркнул тебя, и хотел вернуть. Не стал трогать коробки снова.

— Поэтому спальню оставил без изменений?

— Да. Ждал твоего решения по вещам.

— А сам что решил по дому?

— Что без тебя он слишком большой и неудобный. Но продавать первым не предлагал, потому что боялся: ты воспримешь это как давление на развод.

Я обвела взглядом кухню. Здесь снимали первый ролик, отмечали победу, спорили о втором сроке. Стол и шкафы оставались обычной мебелью; смысл им придавали наши решения, и потому его можно было забрать с собой только в памяти.

— Я бы восприняла, — признала я. — Месяц назад точно.

— А сейчас?

— Сейчас продажа закрепляет раздел. Это полезно.

Кирилл открыл нижний ящик и достал папку с гарантиями на технику.

— Оставим покупателю. Вместе с инструкциями и контактами сервиса.

— Наконец документ, который никому из нас не нужен.

Мы рассмеялись. Сразу после развода смех казался почти неприличным, но я не остановилась. Брак завершился; совместная способность понимать шутку не подлежала разделу.

Перед отъездом я прошла по саду. За домом росли две яблони, которые мы посадили в год первой кампании. Кирилл предложил включить их в перечень имущества, оставляемого покупателям, и сам понял нелепость формулировки.

— Не каждую вещь нужно оформлять отдельной строкой, — сказала я.

— Сложный день для юриста.

— Для управленца сложнее.

Я сорвала с ветки сухую прошлогоднюю ленту, которой подвязывали саженец, и выбросила в контейнер. Это было единственное, что мы убрали без описи.

Ответ агентства ожидался пятнадцатого. Я не стала смешивать этот срок с разговором о доме.

В спальне часть шкафа оставалась пустой. Мои вешалки висели отдельно, как в день переезда. На прикроватной тумбе лежала книга, которую я читала месяц назад, и очки в старом футляре.

— Ты их не трогал?

— Ждал описи.

— Очки стоят две тысячи рублей.

— Дело не в цене.

Я положила футляр в коробку. Кирилл дождался, пока я уберу очки, и только потом закрыл крышку.

У входа риелтор уже фотографировал фасад. Внутреннюю съемку назначили на следующий день после вывоза личных документов. Дом выставляли без упоминания владельцев. Это должно было снизить число любопытных, хотя полностью скрыть адрес было невозможно.

Риелтор показала черновик объявления. В нем стояла фраза «дом известной городской семьи». Я попросила удалить.

— Это повысит интерес, — сказала она. — Адрес все равно узнают.

— Интерес не должен повышать цену. Покупателю важны площадь, состояние и документы.

Кирилл поддержал. Из объявления убрали любые намеки на владельцев и фотографии с предметами, по которым можно было узнать кабинет мэра. Риелтор предупредила, что любопытные будут записываться на просмотр. Мы установили проверку платежеспособности в обычном для дорогого объекта объеме, без списков от службы безопасности администрации.

— Частное