Развод в 43. Отель для бывших жен - Виолетта Весна

— Это данные для продукта.

— Можно попросить довольных написать публично.

— Можно один раз отправить всем одинаковую ссылку без просьбы раскрывать причину приезда. Никаких личных сообщений по списку оценок.

Мы отправили нейтральное письмо участницам и закрыли доступ к анкете через рабочую учетную запись. Результаты оставались обезличенными. Даже согласие на фотографию не означало согласия стать лицом чужого маркетинга.

К девяти сотрудники разошлись. Светлана передала ночную смену Виктору. Марина забрала ноутбук домой только после того, как я отказала ей в неоплаченной доработке рекламной страницы.

— Утром, в рабочее время, — сказала я.

— Вы сами останетесь.

— Я директор и сегодня тоже уйду.

Максим посмотрел на часы, но ничего не добавил. Мы закрывали только расчет, на который требовалось еще около получаса.

В итоговом файле стояли три версии: фактическая, осторожная и стрессовая. В осторожной загрузка падала на двенадцать процентов после августа. В стрессовой требование «Север Менеджмент» признавалось подлежащим немедленной оплате. Отель не выдерживал его без продажи или внешнего финансирования.

— Сегодняшний плюс ничего не меняет по требованию, — сказал Максим.

— Меняет одно. Бизнес умеет зарабатывать до чужого требования.

— Согласен.

— Вы редко произносите это слово без приложения.

— Приложение в соседнем файле.

Я улыбнулась. Он тоже, чуть заметно и без попытки сделать момент легче, чем был.

Мы отправили сводку Ирине Захаровой и закрыли ноутбуки. В пустом зале пахло кофе и средством для пола. Из служебных ламп оставляли включенной только одну, над стойкой; здесь стало темнее, чем во время встречи.

— Вы сегодня можете не ехать сразу? — спросила я.

Максим посмотрел на меня прямо.

— Могу. Но сначала должен понять, это личный вопрос или продолжение отчета.

— Личный.

Он снял очки и убрал их в футляр.

— Тогда могу десять минут. Не потому, что дальше мне не хочется.

— А потому, что у вас границы по расписанию?

— Потому что завтра я обязан принять решение, которое касается нашего конфликта интересов. До этого не хочу делать вид, что его нет.

Слова прозвучали раньше поцелуя и не оставляли мне удобной возможности забыть, кем он был в этом здании.

— Тогда поговорим без продолжения, — сказала я.

Мы вышли на террасу. Ветер с моря был прохладнее, чем днем. Я надела пиджак, который оставила на спинке стула, Максим не предложил свой.

— Почему вы развелись? — спросила я.

— Мы хотели разной повседневной жизни. Ей нужен был человек, готовый переезжать вместе с ней каждые два года. Мне — работа, которую нельзя складывать в чемодан по чужому контракту. Несколько лет мы называли компромиссом то, что оба откладывали решение.

— Без измены?

— Без нее. Это не сделало развод приятным.

— Вы общаетесь?

— Поздравляем друг друга с днем рождения. Иногда она присылает фотографии городов, где живет. Я не ищу в них приглашение.

В моем браке все было сложнее и проще. Антон изменил мне, но до измены существовали годы, когда я сама соглашалась исчезать из собственной работы.

— Я думала, что незаменимость защищает, — сказала я. — Если я знаю каждый объект, всех руководителей и каждую дыру в бюджете, меня нельзя отодвинуть. Потом Антон забрал доступ к казначейству, а я назвала это распределением обязанностей. Он оставил мне должность и забрал возможность видеть решения.

— Почему вы согласились?

— Потому что дома было спокойно. Дарья училась. Я много ездила. Проще было считать, что доверяю мужу, чем признать, что боюсь задать вопрос.

— А теперь задаете.

— Теперь у меня нет человека, которому можно уступить неприятный ответ.

Максим оперся ладонями об ограждение, сохраняя расстояние.

— Мой развод стоил мне представления, что правильные люди всегда договариваются. Мы договорились. Просто итогом стало расставание.

— А ошибка с пансионатом?

— Она стоила дороже. Поэтому я долго считал, что личная близость мешает точности. На деле она только делает цену ошибки видимой.

— Вы считаете меня ценой ошибки?

— Нет. Считаю человеком, на которого влияет мой отчет. И женщиной, которую хочу поцеловать. Эти два факта существуют одновременно.

Он не шагнул ко мне, пока я молчала.

— Завтра вы сообщите банку? — спросила я.

— Утром. Письменно. Предложу передать финальную рекомендацию другому руководителю и ограничить мой доступ техническим анализом.

— То есть этот разговор уже меняет проверку.

— Мое отношение к вам меняет ее, даже если мы сейчас разойдемся.

Я знала, что это правильно. Злилась на правильность только за то, что она снова выставляла счет раньше удовольствия.

— Тогда у нас есть один факт, который не надо прятать, — сказала я.

— Какой?

Я подошла ближе и коснулась