Аристократ - Анна Кондакова

пол, шляпку и плотную вуаль, чтобы скрыть необычное лицо. Всё же отправлялись мы в «мир обычных людей» — так она называла всё, что находилось за пределами Ронстада.

На несколько минут в автокэбе повисло молчание.

— Волнуешься? — наконец спросила Софи, нарушив тишину первой.

— Не особо, — ответил я коротко.

Слукавил, конечно.

Не то чтобы я сильно волновался или боялся Рингов, но всё же предстояла важная встреча, которая определит будущее страны. Ринги ни за что не уступят даже часть своей огромной власти, и ждать от них можно было чего угодно. Любого подвоха.

— С этой минуты я буду звать тебя только Теодор, — сказала Софи. — Напомню тебе кое-что о твоих родственниках, об имперской семье. Кроме международных наблюдателей, на переговорах будут присутствовать главные представители рода Рингов. В первую очередь сам патриций Тадеуш, император Бриттона. И, конечно, его старший сын Фердинанд. Я уверена, он будет там, потому что его трупа среди убитых мы так и не нашли.

Да, это была паршивая новость.

Я мрачно вздохнул.

— А кто ещё? Гораций?

Софи пожала плечами.

— Вероятно. Гораций — младший сын императора и твой отец. Он не претендовал на престол. Отрёкся сразу. Иветта, его жена, сейчас беременна четвёртым ребёнком. Возможно, родится мальчик, ещё один наследник. И, кстати, Теодор, ты не забыл, что у тебя есть старшая сестра Сильвия и младшая сестра Эльза?

— Теперь вспомнил, — опять вздохнул я.

— А ещё на переговоры придёт Георг, твой двоюродный брат, — добавила Софи. — Человек он опасный и жестокий. Ему восемнадцать, как и тебе, и он имеет все права на трон. Конечно, в том случае, если Тадеуш уйдёт на покой, а Фердинанд отречётся. Возможно, что именно так и случится. — Софи опустила голову, помолчав недолго, и повторила: — Возможно, так и случится. И это будет самый скверный вариант из возможных событий.

— А если не Георг, то кто?

Софи посмотрела на меня. Её глаза вспыхнули за кружевами вуали.

— Ты, конечно.

От её хрипловатого голоса по спине пронёсся холодок.

Ничего не ответив, я отвернулся в окно и всмотрелся вдаль, за холмы и кроны пожелтевших деревьев.

— У меня к тебе просьба, Теодор, — продолжила Софи. — Я прошу отдать Печати.

Внутри меня всё напряглось, я опять глянул на неё.

— Не понял. Отдать? Кому отдать?

Женщина усмехнулась.

— Ты в них так вцепился…

— Они достались мне слишком высокой ценой, — перебил я её и даже сам не заметил, как мой голос стал жёстким и напористым.

— Они всем нам достались высокой ценой, — ответила Софи серьёзно. — Но дело в том, что я прошу отдать две Печати из трёх. Ты оставишь себе одну. Догадываешься какую?

Тут, конечно, догадываться было не о чём. Вариант у меня имелся только один — Печать Рингов.

— А остальные?

— Остальные достанутся потомкам тех родов, которым и принадлежали когда-то Печати. Перстень Ронстада с буйволом возьмёт себе патриций Орриван, а перстень с вороном перейдёт к патрицию Скорпиусу.

Я поморщился.

— А при чём тут Скорпиус? Он вообще из Хэдшира. Насколько я помню, вы говорили, что Печать с вороном принадлежала когда-то Дювалям из Эгвуда.

— Род Дювалей истребили в Великую родовую битву. До сих пор в Эгвуде нет заметного лидера, и туда распростёрлась рука Рингов. Эгвуд слишком близко находится к столице. Но Леонель Скорпиус готов объединить Эгвуд и Хэдшир под своим началом. И не просто так. Есть один секрет, который хранит его род. Этот секрет Леонель собирался раскрыть после восстания Хэдшира. Дин, основатель рода Скорпиусов — внебрачный сын одного из Дювалей, которого тот вывез из Лэнсома сразу после рождения. А значит, в Леонеле Скорпиусе течёт та же кровь. Он имеет право на Печать с вороном. Ринги просто об этом не знают.

Вот теперь я понял, куда клонит Софи.

Она хотела, чтобы на переговоры два патриция явились с Печатями на пальцах, демонстрируя силу и права.

— Тогда и на мне будет Печать, — сказал я.

Софи склонила голову набок.

Сначала она невыносимо долго на меня смотрела — не меньше пары минут — и лишь потом ответила:

— Это будет расценено как посягательство на трон императора. Слишком опасно. Хотя я солгу, сказав, что не хотела бы видеть на твоей руке Печать Рингов, но всё же… Рэй…

— Теодор, — поправил я её. — С сегодняшнего дня я Теодор Ринг.

Софи вздохнула и подняла вуаль. Посмотрела на меня печально и в то же время с восхищением. Наши взгляды встретились.

— Ты уверен?

— Уверен. До трона мне дела нет, но если это поможет достать другие Печати, то я останусь во дворце.

— Тебя никто там не оставит, — сразу возразила Софи. — Никто не запустит кота в ящик с мышами. Ринги не идиоты.

— А ещё они — не мыши. Они просто коты другой породы.

— И что ты намерен делать?

Я выдержал паузу, прежде чем ответить. Ещё раз мысленно взвесил своё непростое решение и наконец произнёс:

— Заявлю свои права на престол.

Софи замерла. Она даже дышать перестала, уставившись на меня белыми точками зрачков.

Я не стал дожидаться от неё реакции и добавил:

— Мне нужно, чтобы Ринги оставили меня во дворце на официальных основаниях, нужно, чтобы никто из них даже рот не посмел открыть, чтобы мне возразить. Поэтому на мне должна быть Печать Рингов. Не просто в кармане. Она должна быть на моём пальце.

Софи медленно выдохнула.

Потом наклонилась и положила руку мне на плечо.

— На переговорах я буду рядом и помогу тебе снять перстень, как только встреча завершится. Но если тебе станет совсем плохо, то скажи фразу «Всё сложно, господа». Я сразу пойму, что нужно снимать Печать немедленно. Хорошо?

Я кивнул.

Софи сжала пальцы на моём плече и прошептала:

— Да, я помню, что сама просила тебя не надевать Печати и всегда была против этого, но… не сегодня. Сегодня я хочу увидеть того, кто рискнёт бросить вызов Рингам прямо в лицо.

* * *

В Лэнсоме колонну машин из Ронстада встретили опустевшие улицы.

То ли в знак протеста, то ли для демонстрации презрения непрошеным гостям, то ли из-за траура по погибшим солдатам имперской армии.

На каждом автокэбе развивались флаги с буйволом и флаги свободного Хэдшира. Кортеж Орривана медленно проехал мимо центральных площадей и свернул на дорогу, ведущую к императорскому дворцу.

Раньше я видел его только издали, по праздникам и во время парада, когда открывались огромные въездные ворота.

У дворца даже трава казалась ярче и сочнее, вода в фонтанах — свежее и чище, статуи и обелиски — прекраснее,