Mass Effect: Аид - Найденов

– Сила духа? – Борч развернул к нему голову. – Это как?

– Это когда можешь перебороть собственные страхи. Даже не так. Когда можешь перебороть самого себя.

Вместо ответа Борч поднялся на ноги, встав в боевую стойку.

– И как мне бороть самого себя? – Недоуменно спросил кроган, попытавшись обхватить себя за туловище. – Как Синдзи это делал? Я тоже хочу быть сильным духом.

Очир на эти слова негромко рассмеялся. До чего наивный юноша. Совсем еще ребенок.

– Есть что-то, что ты не любишь? Или ненавидишь? – Спросил он.

– Ненавижу? – Борч задумался. – Не знаю. Не люблю, когда спина чешется.

– Допустим… – Очир попытался придумать. – Допустим, что ты бы навсегда перестал чесать спину, даже если она ужасно чешется. Сможешь?

Борч задумался. И думал очень долго, прежде чем ответить.

– Наверное, нет. Как же я не почешусь… она же зудеть будет… – Пробормотал кроган.

– Вот. А он смог. – Ответил Гора. – И Досик тоже смог. Кажется, они смеялись, когда уходили.

– Вот оно что… да, тогда я примерно понял… – Борч озадаченно кивнул. – Значит, они сильные. Тогда я пошёл учиться делать рисовые шарики.

– Они называются онигири. – Произнёс Очир. – И не говори никому, где я. Пусть отдыхают.

– Хорошо.

С этими словами Борч ушёл. А он опять остался один, рассуждать о жизни и смерти. И к этим размышлениям добавились тяжёлые мысли о родственниках. Выходит, умирать ему было пока рано. Нужно было раздать долги.

В последующие дни он занимался снаряжением и постоянно приходил к шахте лифта. Требовалось всё обдумать.

Он слышал Досика и Синдзи во время боя. Он не мог этого выдумать. Его друзья каким-то образом помогали ему наводить прицел и убивать врагов. И ему казалось, что именно здесь, у шахты, он мог реально это почувствовать.

В очередной день он сидел у шахты, тщетно пытаясь услышать голоса друзей, но ничего не выходило.

– Не стоит. – Рядом раздался тихий голос.

Очир обернулся, увидев Виктора, который медленно подошел, встав рядом.

Последствия штурма сильно отразились на лидере. Кожа стала ещё бледнее, глаза потускнели до тускло-сиреневых, вместо ярко-фиолетовых. Он был одет в обычную чёрную одежду, которая сильно контрастировала с его предыдущими образами. Движения его были скованными, вместо обычной мягкой пластичности, ломанные, натужные шаги. Поморщившись, Аид присел рядом, смотря вниз шахты.

– Почему? – Тихо спросил Очир.

– Потому что они погибли. – Спокойно ответил Виктор, прикурив сигару. – Разговаривать с мёртвыми — весьма плохое занятие.

– Я бы многое отдал за возможность поговорить с ними. – Произнес Гора.

– Но ты ведь говорил с ними?

– Да. Я знаю, что их не вернуть. Что они были по-своему счастливы в момент смерти. Смеялись и опять говорили глупости. – Очир задумался над следующими словами. – А потом они помогли мне сражаться, направляли оружие, смотрели по сторонам. Но всё равно их не хватает. Они меня понимали.

– Мда… – Виктор вздохнул. – Я это понимаю. И тебя я, наверное, тоже понимаю.

– Я знаю. Возможно, что ты потерял больше всех нас. – Ответил Гора. – Даже больше меня, того, кто потерял память о своей семье.

– Возможно, что моя проблема как раз в обратном. – Виктор невесело улыбнулся. – Моя проблема в том, что я все помню даже слишком хорошо.

Они несколько мгновений молчали, просто смотря вниз. Там, внизу все еще находилось много людей. Очень много людей, которых они спасли, но которые все еще не знали об этом.

– Я бы хотел увидеть лица семьи, вспомнить, обнять. Понять, что я потерял. А потом я понимаю, что боюсь. – Едва выговорил Гора. – Боюсь, что кошмар станет ещё ужаснее. Что потом меня будут изводить не безликие тени со знакомыми голосами, а родные дети и жена. И это страшно.

– Да… это страшно. – Виктор кивнул, выдыхая дым. – Но бывает так, что страх затмевает разум, не давая сделать шаг. А когда ты всё-таки его свершишь, удивляешься, чего ты так боялся?

– А ты умеешь бояться? – Спросил Очир.

– Умею. Ещё как. – Тонко улыбнулся Виктор. – Но я давно выучил этот урок, и поэтому понимаю, что важно делать шаг вопреки страху. И даже использовать его. Идти на встречу, и тогда страх проходит, иллюзии исчезают, а боятся неизвестности можно долго, но это точно не приблизит тебя к твоей цели.

– Это… – Очир задумался. – Очень интересный взгляд.

– И тебе придётся поступить так же. – Виктор слегка смутился, нажав на омни-тул. – Откроешь, как будешь готов. Досик оставил тебе подарок. И там все твои страхи.

Виктор медленно и аккуратно встал, слегка покачиваясь от любого движения. Напоследок он добавил:

– Я вижу, что ты уже немного изменил свои взгляды. – Виктор вновь тонко улыбнулся. – И у меня будет просьба. Прилетели представители водного народа, и я бы хотел, чтобы ты рассказал о смерти Синдзи его родственнице.

***

– Ну здарова, зайбал…

На экране появилось лицо Досика. Неуверенное и смущённое, он даже почесал голову, оглянувшись по сторонам.

– Как-то странно записывать такую хрень. Вон ты спишь. – Досик переключил камеру, показав на спящего Очира в трусах, а затем переключил камеру обратно на лицо и вышел из каюты. – Короче… хрен его знает, че я творю. Впервые записываю завещание, и ощущается пиздец как странно. Но почему-то кажется что надо, так что, пускай будет. Кто знает, как там дальше сложится.

Очир откинулся на спинку кровати, улыбнувшись.

– Да-да, раз ты смотришь, я уже того… улетел, короче. Какая-то из хапок все-же меня прикончила. – Досик опять почесал голову. – Так-то в целом похуй. Я и так знаю, что мой путь — весьма тупой способ самоубийства. Да и у тебя ситуация не лучше. Как говорится, два дебила – это сила. А нас тут целая плеяда утырков, которую хорошим словом-то не назовёшь. Одни маты, да препинания.

Досик присел в пустующем камбузе, налив себе чай.

– Я это к чему всё… – Он достал сигарету, пустым взглядом уставившись вдаль. – Ты не подумай, я не сожалею о своём решении. Оно было пиздец каким верным. Наверное, самым верным, которое я вообще совершал. И дело даже не в