Mass Effect: Аид - Найденов

мести… – Досик вновь затянулся, пригубив чай. – Хотя и в ней тоже. Просто я понял, что шансы-то есть. Как они появились, до сих пор не понимаю. Будто косяк раскурил, и вот на тебе! Армия, культ с черепами, Аид чего-то бормочет, опять небось свои планы планирует. И как будто я в самом начале всего этого пиздеца. Только вот ощущения такие… будто не пойду я дальше. Хрен знает, как объяснить, да и не мастер я словесной эпитафии. За этим обращайся к Гробу. Он тебе все мозги прохавает, и, возможно, будет прав. Всё это я тебе говорю, чтобы ты не тосковал, когда и если я уйду. А то с таким образом жизни, точно надо завещание писать. Это я к тому, что я не жалею, что подпёрся в этот пиздорез. Сам захотел, сам пошёл, сам долбоёб. Считай, диагноз такой.

Очир вздохнул, понимая, о чём говорит его друг. Его и самого посещали подобные мысли, но додуматься оставить видеообращение он не смог. Хотя надо было. Вот только говорить на камеру, как казах, он вряд ли бы смог.

– И ещё… – Досик покачал сигаретой. – Надеюсь, простишь меня, Очирка. Видосы у меня были, с деревни нашей. Я там отфильтровал кучу всего и собрал небольшой архив для тебя. Там твоя семья. – Гора медленно вдохнул побольше воздуха. – Ты не подумай, что я такой жлоб. Просто у тебя реально фляга свистела, а я боялся, что от этого она совсем улетит. Почему сейчас? Да хуй его знает. Хоть не увижу, как ты буянишь. Да и не успеешь дать мне пизды. – На этих словах Досик рассмеялся. – Вот, видишь, какой я хитрый? Пизды ты мне не дашь! Ищи других! Ладно, бывай, братишка! Чмокнул бы тебя, да ты не поймёшь! Ха-ха!

Гора вытер влагу с глаз, улыбнувшись.

– Балбес до самого конца. – Прошептал он и, вдохнув поглубже, открыл фотографии, где на него смотрели три дочки и жена.

***

Саюри медленно двигалась вдоль коридора самого странного строения в её жизни. Круглое яйцо, висящее над глубокой шахтой. Звучало настолько абсурдно, что даже пошло.

Ей всё ещё с трудом давалось ходить по твёрдой поверхности. Но ещё сложнее давался процесс лечения. Её тело будто бы только сейчас поняло, что бороться больше не нужно. Что всё окончено, и от этого организм пошёл в разнос. Каждая частичка тела постоянно умоляла о помощи, вопя изо всех сил. Суставы, желудок, голова, даже кости будто бы посылали болевые сигналы. Но зубы наконец-то перестали кровоточить, доставляя постоянный дискомфорт.

С каким наслаждением она приняла нормальный душ… вид обычной воды, безобидной и ласковой, порождал в голове странное, противоречивое состояние. И вот сейчас их отправили на планету. Третью планету в её жизни. Земля, Протея, Нонуэль.

Вид планеты из вулканов и синего пара заставлял мозг в голове переворачиваться. Она будто не верила, что вырвалась из трясины ужаса пребывания на Плавнике. Будто навсегда осталась там.

Но вскоре они были внутри этой странной конструкции, больше напоминавшей космическую станцию. Внутри всё носило следы сражений, но их разместили на жилых этажах, где почти не было следов боя. Здесь всё выглядело очень странно, будто их поселили в многоквартирном доме, в котором всё есть. Словно она вновь на Земле, еще совсем молодая, готовится к отлету на Протею. Тренажёрные залы, бары, кафе, даже голотеатр и самые разные продукты, о которых она даже не могла ранее догадываться.

Крыло, в котором их поселили, было изолированным, хотя все ее земляки с Протеи могли двигаться совершенно спокойно. Здесь же устроили что-то вроде медицинского центра, который занимался их здоровьем. Но она ещё не успела насладиться всеми удобствами, хоть и очень желала. Ее думы прервали спустя половину дня, когда от двери её жилого отсека раздался звонок.

– Синдзи! – Закричала она, подбегая к двери и не глядя открывая её, запищала она, медленно понижая голос. – Си-и-индзи…

Под конец она замолкла, смотря едва ли не в пояс огромного мужчины. Подняв взгляд, она широко открытыми глазами посмотрела в лицо Горы. Осознание пришло мгновенно.

– Нет… – Трясущимися губами произнесла она.

– Мне жаль… – Тихо произнёс Очир.

Между ними воцарилась полная тишина, который прервал тихий хлопок. Гора в шоке смотрел на живот, в который прилетел миниатюрный кулачок Саюри. А затем ещё один и ещё.

Спустя полчаса Очир сидел на маленькой кровати, гладя по спине вздрагивающую в рыданиях девушку, и думал о том, что отдавать долги было чрезвычайно сложно. А ведь он только что увидел своих мёртвых дочерей и жену. И ему как можно скорее нужно было попасть на Землю, чтобы встретиться со своими родными, с родными своей жены. А ещё нужно было посетить родителей Досика и Синдзи.

Отдавать долги, пускай и чужие, было чрезвычайно трудно. Но он должен был это сделать.

***

– Итак, Воск. – Виктор пробарабанил пальцами по столу. – Выходит, этот Видо сидит рядом с Терминусом, на планете Зоря, и оттуда командует Светилами. А Салем Дал’Сера кто?

Воск смотрел на Виктора и не понимал, кто перед ним. За почти семь дней безвылазного сидения в камере у него была возможность хорошенько обо всём подумать. И выводы получились интересными, даже интригующими.

Он не знал, кто такой Виктор, не понимал того, что произошло, но понимал, что перед ним сила. Стихия, которая могла перевернуть всю галактическую доску. Он видел, какими взглядами его провожают солдаты в череполиких шлемах. Он видел, на что способны его люди. И видел, что здесь они надолго. Нечто подобное он испытывал годы назад, когда поднимался вместе со Светилами. Но тогда это ощущалось иначе. Не столь грандиозно.

Также Воск ясно понял, что Виктор сильно отличался от всех остальных его руководителей. Пока это впечатление ещё не оформилось окончательно, но различия уже были ясны. И первым, что выделяло Виктора, была какая-то болезненная искренность и уверенность в своей цели. А острый ум, чёткая логика и слово, которое ценилось наравне с физическим законом, давало понимание, что он зайдёт очень далеко.

Поэтому Воск решил действовать в абсолютно похожем ключе. Спокойно, не лукавя, не умалчивая и не приукрашивая собственные достижения, рассказывать обо всём, что знал. И, наверное, ему было бы интересно поработать с таким человеком.

– Салем — это всего лишь один из офицеров, который может принимать только ограниченное количество самостоятельных решений. На бумаге его контролируют