Пасечник - Дмитрий Николаевич Матвеев

заболевание бактериальной или вирусной природы. Но есть у меня робкая надежда, что с вашим уникальным, не побоюсь этого слова, мёдом удастся создать снадобье, увеличивающее магическую силу человека. Создать мага из неодарённого науке не под силу, а вот усилить на одну-две ступени с помощью вашего мёда вполне реально.

— И вы хотите купить у меня столько мёда, сколько я смогу продать, — предположил Терентьев.

— Именно! — обрадовался Бахметьев такой необычайной понятливости собеседника. — И-мен-но! По той же цене, тысяча рублей за порцию. Сколько в ней весу?

— Я не взвешивал, — ответил Иван, — но примерно грамм пятьдесят вместе с воском.

— Это просто замечательно! — снова обрадовался главный по мёду. — Пчелиный воск тоже используется в качестве ингредиентов. Но если мёд идёт на эликсиры, декокты, пилюли и прочие снадобья для приёма внутрь, то воск незаменим для приготовления кремов, мазей и притираний и, в первую очередь, косметического назначения. Да столичные красавицы все патлы друг другу повыдирают за крем, начисто убирающий с лица все до единой морщины — например, сроком на неделю.

— У меня сейчас мёд от воска не отделён, — предупредил егерь. — Да и не на чем отделять. Медогонку ещё предстоит построить.

— Это не страшно. Сколько вы можете предложить сейчас мёда? Я заберу всё, что у вас есть.

— Правду сказать, — пожал плечами Терентьев, — большую часть я успел продать. Но с килограмм ещё осталось. То есть, двадцать более-менее одинаковых порций.

Лицо Платона Амосовича приобрело донельзя плутовское выражение.

— А скажите мне, любезный…

Тут господин Бахметьев обнаружил, что до сих пор не озаботился узнать имя своего собеседника и замолчал, растерянно глядя на егеря.

— Иван Силантьевич, — подсказал тот.

— Да, — вновь оживился Бахметьев. — Скажите мне, любезный Иван Силантьевич: вы ведь наверняка оставили некоторое количество мёда себе для личного использования.

— Разумеется, — не стал таиться Терентьев. — А кто бы не оставил? Правда, немного, самую чуточку. Баночек десять, с полкило.

— Вам точно нужен весь этот мёд?

Бахметьев честно глядел на егеря хитрыми глазами.

— А вы хотите лишить меня последней радости в жизни?

— Хочу, — не стал скрываться алхимический снабженец. — Но предлагаю вам самому назначить цену — в рамках разумного, конечно.

Тут вся компания дошла, наконец-то, до разбойного приказа и начались скучные опросы, сверки показаний и прочая канитель. Дольше всего провозились с Терентьевым. Едва он назвался, как начальник отделения словно бы что-то вспомнил. Пробормотал:

— Погодите-погодите…

И принялся перебирать папки в сейфе.

— Вот!

Он, наконец-то нашел искомое и выложил перед собой тонкую папочку.

— Иван Силантьевич, на вас поступило заявление, будто бы вы незаконно присвоили себе имя и документы настоящего Ивана Терентьева, а сами являетесь самозванцем. Извольте сдать своё удостоверение личности. Мы возьмём у вас кровь для анализа и отправим её в Волков. Через шесть дней придёт ответ, и тогда уже поступим с вами на основании результатов анализа. К сожалению, у нас нет собственного прибора для определения личности.

— И как вы предлагаете мне шесть дней жить без документов? — нахмурился егерь. — А если вновь придёт пристав поместного приказа? А если на мои земли опять нагрянет шайка бандитов или сбежавший из Аномалии монстр?

— Ну уж нет, — ответно нахмурился начальник отделения. — Эти шесть дней вы проведёте здесь, у нас. До выяснения, так сказать.

— Вот видите, Платон Амосович, — развёл руками Терентьев, — наш доблестный разбойный приказ делает всё, чтобы оставить мои земли без хозяйского пригляда. У меня и без того разор и запустение, словно бы нога человека не ступала там лет пятьдесят, не меньше. Дерево — в труху, железо — в ржавую пыль, а ведь я с войны лишь две недели, как вернулся. Только пластик уцелел и помеченные рунами брёвна. Наверняка конкуренты, а то и враги лапы свои тянут. За шесть дней там такого нахозяйничают — мама дорогая. Боюсь, останется ваша фирма без ценного сырья.

Теперь Бахметьеву пришла очередь хмуриться.

— Так-так-так… На вашей земле, Иван Силантьевич, похоже, запрещённый артефакт сработал. Незаконные штучки-дрючки со временем.

Он перевёл взгляд на начальника отделения:

— А ведь у вас должна была сработать сигнализация, предупреждение. И вы при получении сигнала обязаны уведомить вышестоящую инстанцию, а также выслать наряд на место срабатывания для проверки. Или такого прибора у вас тоже нет? А, может, он преднамеренно выведен из строя? На запрещенные артефакты вы не реагируете, убийцы у вас по селу как по своему огороду шляются, зато честных людей готовы в тюрьму законопатить по анонимному доносу.

— Он не анонимный! — возмутился начальник отделения.

— Интересно, кто это захотел меня на недельку в камеру определить? — поинтересовался Терентьев. — Поместный приказ, телефонная лавка, даже банк меня признали. Или это неизвестные убийцы обиделись, что они стараются-стараются, а результатов нет?

— Авторство заявления суть служебная тайна! — отрезал начальник.

— Значит, так: — оборвал дискуссию Бахметьев. — Что касается личности господина Терентьева, мы этот вопрос проясним. По счастью, у меня при себе имеется подходящий анализатор.

— Это невозможно! — запротестовал начальник приказа. — Требуется специальная сертифицированная…

Бахметьев бесцеремонно перебил его:

— Мы оба с вами знаем, что это не так. Или вам процитировать закон?

Он раскрыл свой саквояж и вынул хитрый прибор.

— Вот сертификаты, — протянул он начальнику. — Будете проверять?

Тот лишь отмахнулся. Вид у него был почти что несчастный. Видимо, кто-то весьма значимый потребовал от него эту услугу, но против Бахметьева и его покровителя местечковые мафиозо не играли.

Столичный гость уколол Терентьеву палец, выдавил на шестиугольное стёклышко красную каплю, накрыл другим таким же и вставил в свою машинку. Сделал несколько пассов, и прибор замигал разноцветными огоньками подобно новогодней ёлке. За этой иллюминацией Иван наблюдал с интересом, Бахметьев с надеждой, а начальник разбойного приказа почти что с отчаяньем. Видимо, ему прекрасно был известен ожидаемый результат.

Огоньки погасли. Бахметьев достал из прибора пластинку, а из поясного чехла — телефон. Выдвинул из корпуса лоток с шестиугольным углублением, вложил в него пластинку, задвинул обратно. Ловко пробежал пальцами по экрану. Аппарат пискнул.

— Ну вот, проба отправлена в Центральный архив княжества на сличение с имеющимися образцами. Скоро получим ответ.

Начальник разбойного приказа на это бодрое заявление никак не отреагировал. Сидел и с мрачным видом разглядывал столешницу