Пасечник - Дмитрий Николаевич Матвеев

минимальные знания о магии, о том, как её использовать и не навредить при этом себе или близким. К тому же магический дар можно развивать, этому тоже обучают в академии. Обучение этим вещам проводится бесплатно.

— Да? — недоверчиво переспросит Терентьев, — а моя соседка говорила, что ей за обучение пришлось заплатить немалые деньги.

— Не вижу никаких противоречий, — отбился гость. — То, о чем я сейчас рассказывал — это базовый минимум. Так сказать, ликвидация магической безграмотности. А если вы решите пойти дальше, освоить магию глубже, полнее, то придётся заплатить. В любом случае я считаю, что иметь в хозяйстве ценную полезную вещь и не применять её — это расточительство.

Такой довод Ивана пронял. Он задумался и, в конце концов задал вопрос:

— Возможно ли ускоренное завершение базового курса? Видите ли, у меня хозяйство не на кого оставить. Если поддержание порядка и охрана владений слугам по силам, то вот уходу за пчёлами они не обучены. Мне нужно не позднее конца апреля вернуться сюда, чтобы подготовить всё для начала сезона. Кроме того, у меня по весне пчелиные семьи собираются роиться, а этот процесс требует личного пригляда. Согласитесь, два улья дадут мёду в два раза больше, чем один.

— Резонно, — согласился Бахметьев. — Что ж, я поговорю с ректором на этот счет и дам вам знать.

Тут закипел чайник. Хозяин занялся заваркой, а гость вынул из саквояжа артефакт, похожий на проволочную рамку, и принялся ходить по поляне, периодически совершая магические пассы и посматривая в очерченное рамкой окно. Наконец, он пришел к той самой колоде, рядом с которой неделю назад очнулся Терентьев.

— Вот примерно здесь и находился эпицентр, — указал он на колоду. — Сейчас трудно сказать, какой именно был применён артефакт, но действие, на мой взгляд, очевидно: локальное ускорение времени, принудительное старение. В данном случае примерно пятьдесят — восемьдесят лет вперёд. Артефакт не действует на изделия из пластических масс. Пластик любого рода непроницаем для темпоральных чар. Считается, что живые организмы, обладающие разумом, тоже не подвергаются разрушительному воздействию, хотя возможны нюансы: этот вопрос почти не исследован ввиду недостатка материала для анализа. Радиус поражения конкретного экземпляра — около тридцати метров, но бывают и более мощные устройства.

— Что ж, — почесал в затылке Терентьев, — это многое объясняет. Спасибо, Платон Амосович. Видимо, придётся действительно навестить родные, так сказать, пенаты да узнать, остался ли кто в живых.

— Вряд ли там устроили что-нибудь подобное, — после недолгого раздумья выдал вердикт Бахметьев. — Слухи бы по вмиг всему княжеству побежали: шутка ли — на ровном месте целая деревня в распыл пошла. Из Волкова понаехало бы дознавателей да всяческих чиновников. А здесь конкретно на вас охота была. К счастью, неудачная.

— Да! — спохватился Терентьев. — Давайте уже займёмся нашими вопросами.

Он сходил в избушку и спустя минуту вышел с коробкой.

— Вот, держите. Двадцать порций. Проверяйте, пересчитывайте.

— Непременно проверю, — не принял шутки столичный снабженец.

И впрямь: каждый туесок открыл, мёд осмотрел, обнюхал, разве что не попробовал. Убедился, что без обмана и лишь тогда выписал чек. Честь по чести, на двадцать тысяч.

Иван вновь сходил в дом, принёс ещё десяток туесков.

— А теперь, уважаемый Платон Амосович, давайте торговаться.

— Давайте, — оживился гость. — И сколько вы хотите за эти дополнительные порции?

От реки донеслись вопли. Бахметьев напрягся. Байкал, в отличие от него, даже ухом не повёл.

— Это деда моют, — пояснил Иван. — А вода в реке холодная.

— Неужели нельзя было хоть котёл кипятка нагреть?

— Не уверен, что котла бы хватило. Вы ведь видели, в каком состоянии что сам Черняховский, что его наряд. Сейчас начерно старика отскоблят, а потом, на чистовую обработку, тёпленькая пойдёт.

— Ну, это ваше дело, — не стал вмешиваться Бахметьев. — Будьте добры, назовите цену за дополнительную партию.

Иван хитро улыбнулся, снабженец насторожился.

— Вы ведь, Платон Амосович, из этого мёда будете разные снадобья готовить. Так?

— Так, — подтвердил тот.

— Так вот: хочу я за каждую банку мёда из этих десяти, образец вашей продукции, но непременно той, что из этого мёда сделан. Так сказать, меняю флакон на флакон. Отдаю вам десять почти одинаковых порций, а взамен хочу получить десять различных экземпляров полученных из этого мёда снадобий.

— Вы знаете, сколько стоит наш товар? — тут же поднялся на дыбы Бахметьев. — А из каждой вашей баночки выйдет не так уж много наших.

Терентьев, в свою очередь, сразу спорить не стал. Прежде, чем возражать, отпил с видимым удовольствием пару глотков чая, и лишь после этого ответил:

— Цен ваших я не знаю, это верно. А насчёт «не так уж много» вы явно лукавите. Я пробовал свой товар, и могу сказать, что для личного употребления, например, с чаем, достаточно одной капельки. Незабываемый вкус вам гарантирован. Кстати, попробуйте чай.

Бахметьев взял в руки грубую глиняную кружку, как следует, принюхался и отхлебнул немного. Сосредоточенно покатал напиток во рту, словно вино, но сплёвывать пожадничал, проглотил. Закатил глаза от удовольствия и следующий глоток сделал уже безо всяких дегустационных ритуалов.

— Вот видите! — тут же вставил словечко Иван, — у вас на кружку чая добавлена чайная ложка сильно разбавленного водой мёда. Так что моего продукта на флакон вашего товара уйдёт от силы полграмма. Сами говорили: нужные вам компоненты содержатся в нём просто в бешеной концентрации. Уверен, что себестоимость ваших эликсиров и пилюль минимум в два-три раза ниже отпускной цены, и даже самое дорогое в изготовлении средство вряд ли обходится вам дороже всё той же тысячи рублей. Так что если брать по деньгам, то вы даже останетесь в выигрыше. А я, если самому не пригодится, сделаю вам рекламу, и получу шанс оказать ценную услугу нужным людям.

Бахметьев рассмеялся:

— Будь по-вашему. Флакон за флакон. Только имейте в виду: эти флаконы ещё предстоит изготовить.

— Я готов подождать. Мы ведь с вами рассчитываем на долгосрочное сотрудничество, не так ли? — Терентьев улыбнулся еще более хитро. — А что касается формальностей, так мы сейчас договорчик составим. Уверен, у вас при себе имеется всё необходимое. Заодно и телефончиками обменяемся.

Довольный Платон Амосович Бахметьев отбыл в столицу, увозя с собой три десятка сверхценных туесков с мёдом. И сразу после этого гостевое кресло занял бывший