Я тебя найду - Татьяна Огнева

Его жена усмехается. Фарид закрывает глаза на секунду — как человек, у которого мир рушится с двух сторон.

— Майя… — тише, почти умоляюще. — Пожалуйста.

Я смотрю на него. На женщину позади. На его напряжённые руки. На слуг, затаивших дыхание.

И понимаю: сейчас выбор делают за меня.

Если я останусь — я втянусь в войну, в которую пока не готова.

Медленно, чувствуя, как внутри всё ноет, пульсирует, сопротивляется, — но всё же делаю шаг назад.

— Хорошо, — шепчу. — Я пойду, — говорю уверенно, и даже делаю шаг в сторону. Но вдруг всё перед глазами плывёт, меня резко кидает в сторону, и последнее, что помню, — это то, что я с грохотом падаю на пол.

Глава 30. Майя

Я не сразу поняла, где нахожусь.

Запах антисептика. Белый потолок. Шум капельницы. Голова гудит, как будто в неё вбивали гвозди. Причем экскремент был без анестезии.

Я сократила головой, чтобы наверняка убедиться что я нахожусь в больнице.

Фарид стоял у окна, спиной ко мне. Спина, напряжена, как камень. В воздухе — тяжёлое, давящее молчание, такое густое, что я почти задыхалась.

— Почему… я здесь? — выдыхаю сипло.

Он оборачивается. Лицо мрачное, как гроза. Но в глазах — паника. Та, которую он не любит никому показывать.

— Ты упала, — произнёс ровно. — Потеряла сознание. Ударилась головой.

Голос спокойный, но вот взгляд... Я моргаю. Воспоминания вспыхивают обрывками — голос жены, сверкание её глаз, Фарид, шаг, воздух, который исчез под ногами… и тьма.

— Фарид… я…

Он делает шаг ко мне. Но не подходит вплотную — будто боится, что если приблизится, то взорвётся.

— И ещё… — он будто проглатывает ком в горле. — Ты беременна. Примерно десять недель.

Мир остановился.

Потом рухнул.

Потом пронзил меня насквозь.

Я не знаю приносят ли ему эти слова какие-то эмоции, но мне... Вдруг словно кислород перекрыли.

— Что?.. — голос едва слышный.

— Ты. Беременна, — повторяет он, глядя прямо в меня, как будто пытается увидеть, как во мне рождается осознание. — И ты мне не сказала.

— Я сама… только сейчас узнала…

Но он слышит меня лишь наполовину. Его взгляд стал тяжёлым, стальным. В нём — страх, ярость, желание контроля, боль, надежда… слишком много всего.

— Кто отец? — спрашивает он.

— Что? — я едва не срываюсь на смех. Нервный. Беззвучный. — Ты серьёзно?

— Да. — Его голос режет, как лезвие. — Это я или Павел?

— Ты прекрасно знаешь ответ.

— Я хочу услышать его от тебя.

У меня перехватывает дыхание. Да, я знаю кто отец. Тут без вариантов. Я пила противозачаточные тогда с Пашей. А вот с Фаридом... Та одна ночь. Конечно я забыла обо всём.

Но говорить это вслух? Сейчас? Когда он смотрит на меня как судья, выносящий приговор? А что любить меня с чужим ребёнком в его планы не входит?!

— Фарид, я… пока не знаю, что делать. У меня карьера. Я не планировала…

— Не смей, — перебивает он. Голос низкий, опасный. — Не смей даже произносить, что ты «не планировала». Ребёнок — остаётся. А вот как ты к нему относишься — мы ещё обсудим.

У меня внутри всё вскипает.

— Это МОЁ тело! — прошипела я.

— И МОЙ ребёнок! — рявкает он.

На секунду палата дрожит от его голоса.

Я смотрю на него. На мужчину, который и до этого давил, но никогда ещё — так. Который привык, что мир выполняет его волю. Который уверен, что раз я под его кожей, то и моя жизнь — тоже под его контролем.

Я не успеваю даже вдохнуть, как он добавляет:

— Если ты сама не скажешь мне, что это мой ребёнок — я узнаю это через тест. — Он отвернулся, но я вижу, как он сжимает кулаки. — Его уже взяли. Осталось дождаться результатов.

— Ты… ЧТО сделал?! — я вскидываюсь, даже капельница тянет руку.

Он поворачивается. Медленно. И в его взгляде — не мужчина. В его взгляде — хищник, который никому не позволит отнять то, что считает своим.

— Ты потеряла сознание. Врачи сделали все необходимые анализы. И я потребовал ДНК-тест. Это всего лишь перестраховка.

— Ты не имел права! — голос срывается.

— Я имею право на всё, что касается тебя и… — он делает тяжёлый вдох, — …и нашего ребёнка.

Меня начинает трясти — от злости, от шока, от бессилия, от бурлящих эмоций, которые захлёстывают, как цунами.

— Ты решил всё за меня! — кричу уже открыто. — Как всегда! Ты просто… контролируешь! Давишь! Тянешь одеяло так, будто я твоя собственность!

Он подходит ближе — тихо, уверенно, шаг за шагом, пока не оказывается в сантиметре от моей постели. Нагибается ко мне. Говорит тихо, почти шёпотом — и от этого ещё страшнее.

— Если это наш ребёнок… — он проводит пальцем по моему виску, почти ласково, но с подспудной силой, — я не позволю тебе делать ошибок. И не позволю кому-то ещё претендовать на него. Ни Павлу. Ни твоему отцу. Никому.

— Ты не решаешь за меня.

— Пока ты слаба — решаю.

Я резко отворачиваюсь. Глаза жгут.

— Я ненавижу тебя, — шепчу.

Он улыбается. Медленно. Горько. Жёстко.

— Врёшь. Но даже если бы это было правдой… — он выпрямляется. — Ты всё равно будешь со мной.

Я сжимаю одеяло так, что костяшки белеют.

— Почему ты так уверен?

И он произносит слова, от которых у меня холодеет спина:

— Потому что если тест покажет, что ты носишь МОЕГО ребёнка… Мы сразу же поженимся. И я заберу тебя домой. Законно. Навсегда.

У меня перехватывает дыхание.

Он ещё не сделал выбор между мной и своей супругой. Но уже требует, чтобы я сделала его за двоих.

Я не знаю, чего хочу — ударить его или обнять.

Но одно я знаю точно:

Эта история только начинается.

Глава 31. Майя

Моя реальность… Она какая-то странная. Нет, не так. Она — абсурдная. Переплетённая. Ломанная. Словно кто-то взял мою жизнь, встряхнул её как снежный шар и поставил обратно, пока