Я тебя найду - Татьяна Огнева

с детства. Мне внушали, что я буду единственная, но не явно вторая. И уж точно, незаконная.

Но сейчас у меня больше козырей, чем у неё. Я жду ребёнка, о котором никто из них не знает. Но главный мой козырь - Фарид. Его любовь ко мне. Она одержимая, страстная, горячая и эгоистичная. Он не позволит, чтобы хоть кто-то посмел ко мне коснуться. А значит, никому никогда не отдаст.

Шесть ночей в неделю — мои. И только одна — её.

Я знаю, как это звучит. Мерзко. Грубо. Собственнически. Но если быть честной до конца — я эгоистка. И я хочу все семь.

Я хочу, чтобы он был только моим. Чтобы не уходил. Чтобы не возвращался от неё с этим чужим запахом, с этим чужим молчанием, которое потом приходится стирать с его кожи поцелуями.

Но я не могу этого потребовать.

Пока.

Когда я согласилась быть второй — я автоматически приняла правила этой игры. Да, они жестокие. Да, они несправедливые. Да, они ломают. Но и я далеко не святая.

Я спала с женатым мужчиной, а теперь он спит со своей женой. И от этой мысли у меня внутри всё переворачивается.

Иногда мне хочется его убить. Серьёзно.

Задушить во сне, чтобы не мучился. Чтобы не смотрел потом в мои глаза этим спокойным, уверенным взглядом, будто всё под контролем. Будто он всё правильно делает.

Но стоит ему коснуться меня — и я сдаюсь.

Один его поцелуй, одно прикосновение ладони к моей спине, один взгляд, в котором я для него центр мира — и вся моя ярость рассыпается пеплом.

Я не хочу тратить время с ним на ссоры.

Не хочу портить редкие часы, когда мы просто вместе. Когда я могу забыть, что за стенами этого дома есть она. Есть правила. Есть будущее, в котором мне не всё принадлежит.

Иногда я ловлю себя на том, что живу сегодняшним днём. Не думаю дальше. Не задаю вопросов, на которые боюсь услышать ответы.

Я просто кладу руку на живот и дышу.

Там — мой ребёнок. Мой якорь. Моё оправдание. Моя сила и моя слабость одновременно. И как бы это грубо не звучало - мой главный козырь.

И пусть весь этот дом пропитан ненавистью, напряжением и чужими взглядами — я здесь не просто так.

Я здесь, потому что он выбрал меня. Пусть даже не до конца. Пусть даже не сразу.

А я… я подожду.

Я умею быть терпеливой, когда на кону стоит любовь.

Глава 35. Майя

Утро началось с урчания моего живота. Да так громко, что я подумала, будто в кровати я не одна. Вот только, открыв глаза, я никого рядом не увидела.

— Ну и звуки, — бурмочу сама себе под нос и улыбаюсь. При этом нежно глажу живот. Растёт мой карапузик. Еды требует.

Голод был диким, почти агрессивным. Мне хотелось не просто «перекусить», а именно есть. Да так, что хотелось есть и есть. Много, плотно, вкусно.

Беременность — штука беспощадная. Она не спрашивает, чего ты хочешь, она требует. И пусть в животе у меня ещё совсем крохотный малыш, он всё равно требовал своё.

Я села на кровати и поймала себя на мысли, что не хочу круассаны, кебабы, пахлаву и лукум и их бесконечные оливки и хумусы.

Я хочу борщ. Настоящий, домашний.

С чесноком и пампушками. А ещё вареники с капустой. И лепёшки, которые рвутся руками, а не ломают зубы.

В этом доме поваров больше, чем у меня пар обуви. Но все они — мастера турецкой кухни. А сегодня мне плевать на их долму, кебабы и загадочные супы, которые выглядят как отвар из специй и надежд.

Я вышла в столовую и, не стесняясь, отдала распоряжение:

— Мне нужен борщ. Вареники с капустой. И лепёшки с чесноком, — пока говорю, сама слюнками давлюсь.

Поваров звали Хасан, Мустафа и Элиф. Хасан — главный, с видом человека, который готовил для президентов. Мустафа — молчаливый, серьёзный, отвечал за мясо. Элиф — улыбчивая, юркая — отвечала за тесто.

Они переглянулись.

— Ханым… — осторожно начал Хасан. — Мы попробуем вас порадовать. Рецепт есть.

Это «рецепт есть» меня насторожило. И не зря.

Когда борщ принесли, я уже с виду понимала, что это блюдо ничего общего не имеет с борщом.

Слишком тёмный. Слишком ароматный. Слишком… восточный.

Я попробовала ложку — и у меня даже глаза заслезились.

— Почему он пахнет зирой? — спросила я тихо, почти шёпотом.

— Мы добавили немного… — начал Хасан.

— Немного убрали бы, — перебила я. — Это не борщ. Это преступление.

Пампушки были плотные, как подушки безопасности. Вареники — нормальные на вкус. Хоть что-то у них получилось.

Потому, немного перекусив варениками, прибив этот дикий голод, я отложила вилку, выдохнула и встала.

— Придётся самой приготовить. Правда, я тысячу лет этого не делала. Но ничего, руки всё помнят.

— Ханым, вам нельзя… — всполошилась Элиф.

— А я хочу, — спокойно ответила и пошла в сторону кухни.

На кухне меня, конечно, одну не оставили. Да и выгнать, конечно, не рискнули — как ни крути, я жена Фарида. Пусть и вторая. Это звучит как диагноз, но статус есть статус.

Мы быстро распределили роли. Мустафа занялся мясом. Элиф — тестом. А я… я взяла нож и капусту.

— Вот так, — показываю. — Тонко. Не как салат.

— Вы умеете? — удивилась Элиф.

— Это мои любимые блюда. А как это — не уметь готовить любимую еду? — фыркнула я. — Хотя у нас борщ — это не еда. Это целая философия, — засмеялась я во весь голос. Так себе шутка, но мне отчего-то смешно. Наверное, впервые в этом доме я чувствую себя легко.

Весь процесс готовки мы смеялись. Реально смеялись. Я вся была в муке, капуста летела мимо миски, Мустафа впервые за всё время улыбнулся, когда я строго сказала:

— Если свёклу пережаришь — я тебя прокляну.

И в самый разгар этого хаоса и смеха на кухню пришли злые духи.

— Что здесь происходит?

Я подняла голову. На пороге стояли Лейла и её мать — Айсун.

Лейла смотрела так, будто увидела таракана в супе. Айсун — холодно, оценивающе. Эта женщина пугала даже

животных вокруг себя.

Я как раз в этот момент стирала муку с лица тыльной стороной ладони.