Я тебя найду - Татьяна Огнева

дело, и что он сам всё решит. Но из того, что мне удалось узнать, картина вырисовывается не очень. У Фарида и Лейлы подписан брачный контракт, и сторона, которая его расторгнет, понесёт немалые убытки. Благо, когда его составляли, вряд ли думали о том, что надо вписать пункт — вторая жена и измена. Потому что как раз его Фарид и нарушил.

Однажды он проговорился мне, что если бы нашёл меня до свадьбы, то даже не женился. Что ж, это говорит о многом. Лично для меня.

На примерку с собой взяла Мерьем. Горничная из дома Фарида. Девушка, которую я за эти недели успела назвать подругой. Но это, если что, тайна. А то злые ведьмы её прогонят и оставят меня снова одну, без поддержки.

Она младше меня, но мудрее большинства взрослых женщин, которых я встречала. Её большие тёмные глаза блестят от восторга, а ладони прижаты к щекам — она не может скрыть эмоций.

— Майя-ханым… вы… вы как принцесса, — выдыхает она, и это так искренне, что я улыбаюсь.

Она всегда зовёт меня почтительно — «ханым». Хоть уже могла бы по имени.

Но, наверное, ей так безопаснее.

И всё равно она таскается за мной везде. Не по долгу службы — по доброй воле. Потому что видит, что мне одиноко. Что мне одной в этом доме не выжить.

Я смотрю на платье в зеркале. На себя. И мне хочется заплакать.

Нет, не от грусти. От перегрузки. От того, что жизнь крутит меня, как лист с дерева осенью.

Я потеряла всё привычное. Я потеряла свободу. Но приобрела ребёнка. И… мужчину, которого люблю.

И дом, где меня ненавидят.

— Майя-ханым… вам плохо? — тихо спрашивает Мерьем и бережно кладёт ладонь мне на спину.

— Нет. Я просто… — я всхлипываю и смеюсь одновременно. — Похоже, беременность меня превращает в ходячую драму.

Она улыбается, аккуратно поправляет фату — длинную, лёгкую, как туман.

— Вы сильная, — отвечает она мягко. — Никто в этом доме не такой сильный, как вы. Поверьте.

Я смотрю в зеркало снова.

И вижу — не испуганную девушку, сбежавшую от токсичного мужчины. Не любовницу, которую спрятали в тайном доме. Не врага чужой семьи.

Я вижу женщину, которая уже пережила бурю. И теперь должна пройти через новую.

— Мерьем… — я тихо выдыхаю. — Мне страшно.

Она меня понимает. Знает, что жена Фарида смотрит на меня как на врага. И пусть она младше меня и играет роль невинной святоши, я-то знаю её истину. Чувствую. И пусть мне там будет тяжело, пусть и ей будет несладко.

Она берёт меня за руку — робко, но твёрдо.

— Я с вами. Я не уйду.

И эти слова — как спасательный круг. Как маленькая надежда на то, что у меня есть союзники.

— Спасибо, — выдыхаю я и смотрю в зеркало ещё раз. — Ладно… буду принцессой.

Она смеётся. Я улыбаюсь.

— Только… — я поворачиваюсь к ней. — Когда я в этом выйду к Фариду… он вообще переживёт?

Мерьем хихикает, как девчонка.

— Он упадёт, ханым.

И впервые за долгое время я ощущаю внутри что-то похожее на свет.

Да…

Даже если впереди война —

я хотя бы войду в неё красиво.

Глава 32. Майя

Когда меня спрашивают, какой была моя свадьба, я каждый раз на секунду выпадаю из реальности.

Не потому что не знаю, что ответить. А потому что в голове всплывает не картинка — а чувство. Сложное, противоречивое, густое, как тёплый воздух перед грозой.

Я не могу сказать, что она была счастливой. Но и несчастной — тоже.

Она была… странной, но в тоже время настоящей. До боли. До дрожи. До внутреннего напряжения, которое не отпускало ни на минуту.

Я помню её не как праздник. Я помню её как испытание.

С самого начала я чувствовала себя под прицелом. Десятки глаз, десятки мыслей, десятки чужих оценок, которые скользили по мне без стеснения. Женские взгляды — острые, недовольные, холодные — не пытались скрыть своего отношения. В них не было любопытства, только осуждение и раздражение. Так смотрят на ту, кто нарушил порядок. На ту, кто пришёл не по правилам.

Они считают, что я не на своём месте, не своей чреде и не со своим мужчиной. Отняла и забрала чужое.

Иногда мне казалось, что если я чуть сильнее вдохну — меня разорвёт от этого давления.

Я ловила эти взгляды краем зрения, чувствовала их кожей, спиной, затылком. Они прожигали. Они взвешивали. Они без слов спрашивали: кто ты такая, чтобы быть с ним рядом?

И, наверное, если бы не Фарид, я бы сломалась.

Я искала его взгляд снова и снова, будто проверяя саму себя на устойчивость. И каждый раз находила одно и то же.

Он смотрел на меня так, что весь остальной мир переставал существовать.

В его глазах не было ни сомнений, ни колебаний, ни сожаления. Не было ни тени вины — только напряжённая, почти звериная сосредоточенность. Он не просто видел меня — он держал меня этим взглядом. Как будто если отпустит хоть на секунду, меня тут же попытаются отнять.

И в этом взгляде было всё: собственничество, ревность, ярость, спрятанная под слоем воспитанности, и что-то пугающе глубокое, почти священное.

Так не смотрят на женщину контракту, так смотрят на ту, которую считают своей судьбой.

Я чувствовала его ревность физически. Он ревновал не только к людям — к воздуху вокруг меня, к чужим мыслям, к тому, что кто-то вообще имеет право смотреть в мою сторону. И странно, но именно эта ревность, эта напряжённая готовность защищать, делала меня спокойнее.

Пока он смотрел так — со мной ничего не могло случиться.

Я почти не помню слов, не помню последовательности событий, не помню лиц. Всё это прошло фоном, будто шум. Зато я хорошо помню момент, когда вдруг поняла: я больше не прячусь.

Я стою открыто. В чужом мире. Под чужими взглядами. С ребёнком под сердцем. И мужчина, ради которого я здесь, смотрит на меня так, будто я — его личное чудо, его вызов этому миру, его самый осознанный и самый опасный выбор.

В тот день я не чувствовала себя жертвой обстоятельств. Я чувствовала себя женщиной, ради которой мужчина готов идти против всех.

И это ощущение опьяняет сильнее любого счастья.

И пусть всё шло не