Пепел Бессмертия. Том 1 - Один Слав

Хан Ло с досадой посмотрел на бутылёк в руке: только что он потратил треть снотворного, которое так долго готовил для себя — на случай, если придётся бороться с последствиями яда. Но выбора не было.

Он ещё раз осмотрел троих, лежащих на земле. Он не знал, по какому маршруту они должны были патрулировать, но был уверен: их исчезновение вряд ли заметят как минимум в ближайшие полдня. Это давало ему немного времени, чтобы уйти как можно дальше и снова затеряться в лесу.

Для начала Хан Ло решил осмотреть вещи патрульных. Он быстро и аккуратно проверил содержимое их сумок. Не считая нескольких личных безделушек, у всех троих оказался почти одинаковый набор: простая сумка, короткий меч, порция еды, полоска нефрита, свёрток с неизвестными пилюлями, моток верёвки, несколько глиняных табличек с отметками, что то похожее на небольшой салют — скорее всего для подачи сигнала, — и свисток.

Не удержавшись, Хан Ло тут же съел одну порцию еды: несколько шариков риса, полоску сушёного мяса и сделал глоток из горлянки с каким то терпким соком. Еда показалась ему божественной — после дней недоедания и усталости даже простая пища наполнила его силами и вернула ясность мысли. Но даже после короткой передышки и еды мысли не становились яснее — он продолжал ходить взад вперёд, бросая взгляды на безмолвные тела.

Избавляться от свидетелей он не хотел — был не готов переступить эту черту. На миг в голове вспыхнул вопрос: а как бы он поступил в своей прошлой жизни? Но он быстро отогнал эти мысли, не желая сравнивать себя с тем, кем был когда то.

Связать их и бросить подальше, в какой нибудь яме? Если сделать это слишком хорошо — чем это будет отличаться от первого варианта? А если найдут связанных патрульных, на поиски нарушителя сразу поднимут все силы. Сама по себе пропажа патрульной группы — уже чрезвычайная ситуация, и клан не станет медлить с ответом.

Он снова и снова возвращался к одной и той же мысли: инсценировать последствия битвы между ними, будто бы они убили друг друга. Но даже эта идея казалась слишком радикальной. Пусть на кону стоит его свобода, а возможно, и жизнь — он не был готов пойти на такое.

Хан Ло с сомнением посмотрел на лежащих людей, но решительно отвернулся. Нет, он не будет так поступать.

Он продолжал ходить по лесной опушке, ломая голову над тем, как поступить. Ещё около пяти дней — и он доберётся до Врат клана, а там останется только последний рывок, чтобы покинуть территорию клана и оказаться на свободе. Но сейчас любое неверное решение могло перечеркнуть всё.

Есть ли способ, который позволит выиграть время? Наконец он остановился, задумчиво глядя в сторону тропы. Можно, конечно, попробовать это… Если всё сработает, он не только решит проблему, но и облегчит свой дальнейший побег. Цена провала, конечно, соответствующая, но, пожалуй, риск стоит того. Даже если план не сработает полностью, он хотя бы выиграет немного времени.

Хан Ло медленно кивнул самому себе, внутренне собираясь с силами. Пора было действовать. Но прежде чем приступить к задуманному, он вспомнил о странной реакции нефрита и решил не упускать шанс проверить всё до конца.

Он взял одну из нефритовых полосок, внимательно разглядывая её на свету. Сейчас полоска уже не мигала тусклым светом, а светилась ровно, будто дожидалась своего часа. Он осторожно приподнял ткань на лбу — нефрит тут же засветился ярче, и в тишине послышался лёгкий, едва уловимый звон.

— Значит, защита всё таки работает, — пробормотал он, чувствуя облегчение. — Но всё равно опасно…

Мысль о совпадении не давала покоя: девушка заметила реакцию нефрита именно тогда, когда патруль проходил совсем рядом. Если бы она не посмотрела на полоску в тот момент, они, возможно, прошли бы мимо, даже не подозревая о его присутствии. Но раз уж выпал такой случай, стоило выяснить пределы опасности.

В течение нескольких минут Хан Ло тщательно экспериментировал: отходил на разное расстояние, пробовал с повязкой и без неё, наблюдал за реакцией полоски. Он отмечал, как меняется свет, прислушивался к звону, даже проверял, как быстро затухает реакция, если спрятать лоб под тканью.

В итоге выводы были чёткими. Пока он носит повязку с мазью, нефрит реагирует слабо — если не следить за ним специально, можно и не заметить изменений. Если полоска лежит в сумке, человек и вовсе ничего не почувствует. Но если внимательно наблюдать за нефритом, с повязкой он начинает светиться в пределах тридцати шагов. Без повязки — уже на расстоянии около ста десяти шагов, а если подойти ближе пятидесяти, появляется лёгкий гул и звон.

Теперь Хан Ло знал: главное — не попадаться на глаза патрулям и держаться подальше, особенно если повязка вдруг сползёт или мазь сотрётся. Это знание могло спасти ему жизнь в будущем. Воодушевлённый результатами, он наконец вернулся к своему плану.

Он взял две оставшиеся порции еды и один сигнальный салют — других вещей брать не стал, чтобы не нарушить правдоподобия задуманного. Всё должно было выглядеть так, будто патруль попал в беду, а часть их снаряжения исчезла в суматохе.

Сознание возвращалось к Юню медленно, словно он всплывал из вязкой, ледяной воды. Веки были тяжёлыми, а тело налилось свинцом. Щека ныла от холода и сырости земли, в которую он вдавился лицом. Каждый вдох отдавался болью в груди, а сердце билось так громко, что казалось — его услышат все вокруг.

Он не сразу понял, где находится. В памяти всплывали обрывки: смех Линь, тяжесть меча на поясе, запах мокрой травы. Он пытался вспомнить, что произошло, но мысли путались. «Где я? Почему так темно? Что случилось с Линь и Чжэном?» — вопросы роились в голове, вызывая панику.

Юнь боялся даже моргнуть, чтобы не выдать себя. Он сжал кулаки, чтобы не задрожать, и заставил себя дышать медленно, почти неслышно. В груди нарастал липкий страх: если его найдут, он не сможет защититься, не сможет даже крикнуть. Всё, что казалось важным ещё вчера, вдруг потеряло смысл. Осталась только одна цель — остаться незамеченным и выжить.

Где то рядом, совсем близко, слышались голоса. Юнь не двигался, не подал ни малейшего признака, что очнулся. Он прислушался, стараясь не выдать себя даже дыханием.

— …Ты что, совсем без головы, Двенадцатый? — раздражённо бросил один из голосов,