Линии: краткая история - Тим Ингольд

и нечеловеческие, обитают на земле. Под обитанием я не имею в виду занятие своего места в мире, заранее подготовленном для тех, кто придет, чтобы там поселиться. Обитает, скорее, тот, кто изнутри участвует в самóм процессе непрерывного рождения мира и, прокладывая жизненную тропу, вносит свой вклад в его плетение и текстуру. Эти линии, как правило, извилистые и нерегулярные, но при этом всесторонне вплетенные в плотную ткань. «Описывая свои прошлые жизни, – замечает антрополог Ренато Розальдо о народе илонготов на Филиппинах, – илонготы говорят о хождении по тропам, извивающимся подобно течению ручьев, вдоль которых следуют так, что их направление невозможно предвидеть» (Rosaldo 1993: 257). У них нет пункта назначения, нет конечной точки, с которой они стремятся соединиться. Это не означает, что обитатели не вовлечены к тому же в практики перемещения, как показывает пример орочонских охотников на оленей. Но линии перемещения в этом и аналогичных случаях соединяют точки в мире, созданном движениями странствия. Орочонская санная тропа проходит внутри сплетения и никогда не пересекается с путями жизни, прочерченными верхом на олене.

Однако время от времени в ходе истории имперские державы пытались оккупировать обитаемый мир, набрасывая сеть соединений на то, что, с их точки зрения, представляет собой не ткань из троп, а пустую поверхность. Эти соединения – линии оккупации. Они облегчают переправку персонала и оборудования к местам поселения и добычи, а также возвращение извлеченных оттуда богатств. В отличие от троп, создаваемых в практиках странствия, такие линии измеряются и строятся заранее, до того, как движение транспорта проходит по ним вперед и назад. Как правило, они прямые и правильные и пересекаются только в узловых точках, где сконцентрирована власть. Прочерченные поперек местности напрямик, они склонны попирать вплетенные в нее линии обитания, перерезая их, как, к примеру, магистраль, железная дорога или трубопровод перерезают окрестные дороги, по которым часто ходят люди и животные (см. рис. 3.2). Но линии оккупации не только соединяют. Они также разделяют, нарезая занимаемую поверхность на территориальные блоки. Эти линии-рубежи, также выстроенные для сдерживания движения, а не только для его обеспечения, могут серьезно нарушить жизни обитателей, чьи тропы им случится пересечь. Как заметил писатель Жорж Перек, это линии, «за которые умерли миллионы людей» (цитируется по: Paasi 2004: 176).

Рис. 3.2 Линии оккупации. Дороги, сходящиеся к городу Дуробривы, одному из главных промышленных центров во время римской оккупации Британии. Воспроизведено с карты Римской Британии Военно-геодезического управления Великобритании (третье издание), 1956 год, с разрешения Военно-геодезического управления Великобритании от имени HMSO (Her Majesty's Stationery Office, Управление информации государственного сектора). © Crown Copyright 2006. Номер лицензии Военно-геодезического управления 100014649.

Подведем промежуточные итоги: я установил контраст между двумя модальностями путешествия – странствием и перемещением. Подобно линии, выходящей на прогулку, тропа странника петляет туда-сюда и может даже останавливаться тут и там, прежде чем двинуться дальше. Но у нее нет ни начала, ни конца. Идя по тропе, странник всегда где-то находится, но каждое «где-то» располагается на пути к другому «где-то». Обитаемый мир представляет собой ретикулярное сплетение таких троп, которое непрерывно вьется по мере того, как вдоль них идет жизнь. Перемещение, напротив, привязано к конкретным локациям. Всякое движение служит цели релокации людей и их вещей и ориентировано на конкретный пункт назначения. Путешественник, отправившийся из одного места и прибывающий в другое, между этими местами – ни там, ни сям. Взятые вместе, линии перемещения образуют сеть соединений точка-точка. В колониальном проекте оккупации эта сеть, некогда являвшаяся скрытой тенденцией жизни и ограниченная конкретным укладом, становится восходящей, распространяясь по всей территории и попирая запутанные тропы обитателей. Теперь я покажу, что дистинкция между прогулкой и соединителем лежит в основе принципиального различия не только в динамике движения, но и в интеграции знания. Я начну с обсуждения способов прочерчивания линий на картах.

Картирование и познание

Из карт, которые когда-либо рисовались людьми, подавляющее большинство едва ли сохраняется вне контекста их создания. Обычно это контексты рассказывания историй, в которых люди описывают свои путешествия либо путешествия, совершенные персонажами легенд или мифов, зачастую с целью указать направление, чтобы другие могли проследовать вдоль тех же троп. Повторяя свои шаги в повествовании, рассказчики могут также жестикулировать руками и пальцами, а эти жесты в свою очередь – производить линии. По большей части такие линии совершенно эфемерны и состоят из следов, нацарапанных на песке, грязи или снегу пальцами или простым орудием, либо нанесенных на любую легкодоступную поверхность, такую как кора, бумага или даже тыльная сторона ладони. Обычно, едва они сделаны, их стирают, смывают или сминают и выбрасывают (Wood 1993: 83). Вы, конечно, можете сохранить карту-схему, которую я нарисовал, чтобы помочь вам найти дорогу к моему дому, но только до тех пор, пока вы туда не доберетесь, ведь от нее мало пользы, кроме как для этого конкретного путешествия, которое, однажды его совершив, вы вряд ли забудете. Такая карта не сообщает вам, где что находится, позволяя перемещаться из любой выбранной вами пространственной локации в любую другую. Скорее всего, линии на карте-схеме создаются посредством жестового воспроизведения фактически проделанных путешествий в места и из мест, которые уже известны благодаря историям предыдущих приходов и уходов. Соединения, разделения и пересечения этих линий указывают, какими тропами нужно проследовать, а какие могут сбить вас с пути, в зависимости от того, куда вы хотите пойти. Это линии движения. По сути, «прогулка» линии повторяет вашу собственную «прогулку» по местности.

По этой причине карты-схемы обычно не окружены рамками или границами (Belyea 1996: 6). Такая карта не претендует на то, чтобы репрезентировать определенную территорию или маркировать пространственное расположение элементов рельефа, включенных в ее границы. Имеют значение линии, а не пространства вокруг них. Точно так же, как земля, через которую проходит странник, состоит из сплетения троп путешествия, карта-схема сделана – ни больше ни меньше – из линий, которые ее образуют. Они чертятся вдоль, в процессе развития жеста, а не поперек поверхностей, на которых они нарисованы. Действительно, линии карты-схемы в принципе вообще не нужно прочерчивать на какой-либо поверхности. Жестикулирующая рука может плести их так же хорошо, как и рисовать, создавая нечто больше похожее на колыбель для кошки, чем на диаграмму. В прошлом австралийские аборигены использовали нитевые фигуры для описания «нитей» или следов-Сновидений предков (Rose 2000: 52), тогда как микронезийские мореплаватели использовали жилки кокосовых листьев, чтобы картировать пересекающиеся направления океанских волн (Turnbull 1991: 24; см.: Ingold 2000: 241).