Университет на горе смерти - Анна Кейв

Девушка доливает нам вина.

– Но все-таки он не забывал о тебе. Пусть материально, но помогал. Он мог вообще не признать тебя с самого рождения. Мужчины на что угодно пойдут, если им не нужен ребенок. А он все-таки понес ответственность за то, что заделал твоей маме пузожителя. И сейчас ты получаешь хорошее образование, а не учишься в какой-нибудь шараге. Ищи в этом позитив – ты не слушала все детство нравоучения и наставления от папаши, зато он обеспечивал твое будущее.

– Может и так, – соглашаюсь я. Последнее, о чем мне хочется сейчас говорить, это о моей командировочной легенде. Мой мозг отказывается работать и что-то придумывать в такой приятный вечер.

Вода приятно ласкает ноги, и мне хочется окунуться. Я уже хочу предложить Элле поплавать, как она заметно опьяневшим голосом говорит:

– Ты хотя бы узнала, кто твой отец. Я до сих пор ничего не знаю о своем, только то, что он турок.

Я выгибаю бровь. Не думала, что девушка начнет со мной откровенничать. Теперь понятно, откуда у нее своего рода экзотическая внешность. Не зря в первую нашу встречу я сравнила ее с турецкой султаншей.

– Бабушка и дедушка повезли мою маму на море перед поступлением в университет. Это был своего рода подарок за окончание школы с золотой медалью. Они воспитывали ее идеальной дочкой с большим будущим. Но мама не оправдала их надежд. Повелась на какого-то красивого турка, который работал в том отеле, где они остановились, закрутила по дурости курортный роман, а домой вернулась уже беременная мной.

Я молчу, не зная, как реагировать и что сказать. Элла допивает залпом бокал и смотрит ничего не выражающим взглядом в бурлящую воду. Такое ощущение, что ей нужно выговориться, а вино поспособствовала этому, развязав язык. Наверное, ей даже не важно, кому об этом рассказывать, просто нужно, чтобы кто-то выслушал то, что накипело.

– Наверное, я должна быть благодарна за то, что она не поддалась уговорам бабушки и дедушки сделать аборт. Она мне рассказывала, что они настаивали на этом, говорили, что мама испортит и себе, и им будущее, если родит ребенка. Мало того, что ранняя беременность, так еще и вне брака от какого-то турка.

Правда, когда я родилась, в них проснулись какие-то чувства, что ли. Они говорили, что полюбили меня сразу, как я появилась на свет. И поскольку в моей матери они разочаровались, бабушка и дедушка решили приложить все усилия, чтобы я стала их новой гордостью.

Мама так и не поступила в универ. Решили, что в этом нет смысла на время беременности. А когда начался прием документов на следующий год, мама сбежала со мной в Турцию.

– Сбежала?! – вырывается у меня. Я не хотела перебивать Эллу, но тоже опьянела и мне сложно держать язык за зубами. Мысленно прикинув, я спрашиваю: – Тебе на тот момент было где-то два-три месяца?

– Да, поэтому я ничего этого не помню. После родов мама в тайне от бабушки и дедушки сделала мне загранпаспорт, а потом, когда и я, и она достаточно окрепли, оставила прощальную записку и увезла меня в Турцию. В тот же отель, куда ездила с бабушкой и дедушкой.

– Она хотела снова встретиться с твоим отцом? – догадываюсь я.

– Именно, – кивает Элла. – Надеялась, что как только они увидятся, и она покажет ему плод их любви, то он возьмет ее в жены, признает меня, и они будут жить долго и счастливо, как в какой-нибудь восточной сказке.

– А он отрекся от тебя и разбил сердце твоей маме? – печально спрашиваю я.

Девушка качает головой:

– Нет, этого не произошло. Они не встретились. Мой отец уже не работал в том отеле. Мама пыталась разузнать информацию о нем, но сведения не сохранились. Как оказалось, тот отель каждый сезон нанимал на подработку студентов и даже школьников без официального оформления. Дешево и сердито, как говорится. Мама хотела продолжить поиски, несмотря на то что ей мешал языковый барьер, скудные сведения об отце и грудной ребенок на руках. Молодая, глупая, наивная и влюбленная. Что с нее взять? Ее ошибкой – или спасением? – стала та прощальная записка. Она ее оставила, чтобы бабушка с дедушкой не волновались. Не понимаю, на что мама надеялась? Их единственная дочка сгребла в охапку единственную внучку и умчалась в Турцию искать любовь. Конечно же, они быстро отыскали нас и вернули домой.

Девушка замолчала, с сожалением глядя на опустевшую бутылку.

– И твоя мама смирилась?

– Нет. Она угрожала бабушке и дедушке, что снова уедет в Турцию искать моего отца. Им пришлось пригрозить ей лишением родительских прав, если она не образумится. Таскаться с грудным ребенком по Турции в поисках сомнительной любви? У него наверняка таких девушек, как моя мама, несколько за сезон. Он бы и не вспомнил ее. Ей нужно было смириться и жить дальше, воспитывать дочь, получить образование, построить карьеру.

И мама сделала вид, что успокоилась и взялась за ум. Поступила в университет, заботилась обо мне. Бабушка и дедушка планировали подыскать ей удачную партию для замужества. Это было не так просто, учитывая всю ситуацию. Я даже помню их скандалы, когда стала постарше. Они называли ее «испорченным товаром» только из-за того, что по глупости родила ребенка от турка.

А перед моим третьим днем рождения она исчезла. Не оставила записки, не попрощалась. Возможно, она что-то говорила мне, перед тем как пропасть, но я была маленькой и не запомнила этого. Помню только, как плакала. Рыдала не переставая, потому что мамы больше не было. Бабушка и дедушка пытались ее найти, как и в первый раз, они были уверены, что мама снова сбежала в Турцию. Но на этот раз мама хорошо замела следы.

Бабушка с дедушкой занялись моим воспитанием, отдали на балет. После «неудачи» с дочерью, они решили, что я стану их новым проектом. Они решили воплотить во мне все то, что не удалось реализовать с моей матерью.

Перед моим пятым днем рождения они начали собирать документы, чтобы официально оформить надо мной опеку. Но мама решила вернуться. Как сейчас помню – красивая, загорелая, сияющая… она появилась прямо в разгар моего дня рождения. Вручила мне ворох воздушных шариков и Барби. Она вела себя так, будто этих двух лет разлуки и не было. Будто она просто ушла с