Университет на горе смерти - Анна Кейв

– Она нашла твоего отца?

– Нет. Зато выучила турецкий. Позже она наседала на меня, чтобы и я его выучила, но у меня и так были расписаны все дни на неделе, изучение турецкого просто не влезало. Да и как такого желания у меня не было.

Мы до сих пор не знаем, чем она все это время занималась в Турции. Это очень странный период. Мама до сих пор ведет себя так, будто тогда ничего не произошло и она не бросила свою дочь на два года.

После возвращения она восстановилась в университете и закончила его, при помощи дедушки и бабушки открыла свой первый бизнес. И вроде все наладилось – она была хорошей мамой, много работала, развивалась сама и развивала бизнес уже без чьей-либо помощи. Бабушка и дедушка вкладывали в меня все ресурсы, чтобы я выросла благоразумнее своей матери и добилась успеха, как все нормальные отпрыски из нашего окружения.

Но маму все равно не опускает та короткая интрижка, после которой родился ее единственный ребенок. Она всегда отправляется на отдых исключительно в Турцию. Иногда сама, иногда вместе со мной. Мама каждый раз бронирует новый отель в разных городах, не лежит без дела на пляже, а ходит по улицам, ездит на экскурсии, посещает различные выставки и рестораны. В детстве я не обращала на это внимания, а когда мне рассказали все ее мытарства, я начала замечать… когда мы только приземлялись в Турции и выходили из самолета, ее взгляд судорожно искал кого-то. Отца. Через столько лет и до сих пор…

– Ты не была нигде кроме Турции?

– С мамой – да. А с дедушкой и бабушкой объездила пол мира. Вторую половину начала изучать уже сама после совершеннолетия.

– И как твои бабушка с дедушкой относятся к тому, что твоя мама так и не смогла отпустить того мужчину?

Элла отводит взгляд.

– Они смирились с этом и закрывают глаза. Жалеют только об одном – что мама так и не вышла замуж. Она все такая же красивая, как в юные годы, за ней ухаживали такие мужчины… И ухаживают до сих пор, но уже реже – все знают о ее неприступности и верности моему отцу.

Бабушка и дедушка говорят, что были недостаточно строги с дочерью, поэтому выросло что выросло. То, чего она добилась, для них ничего не значит, пыль. Поэтому я не должна их подвести, быть золотой медалью в их коллекции наград, которыми можно кичиться перед родственниками и друзьями.

– А ты бы хотела другого?

Девушка усмехается:

– Конечно! Но я не сразу это осознала. Я с детства жила как по сценарию, написанному бабушкой и дедушкой. И сюда я поступила, потому что они подобрали для меня этот вариант. Закрытый университет – вот куда отправили меня, чтобы я не дай бог не повторила судьбу матери. Хотя при желании, забить на учебу и залететь я могла бы и здесь. Но универ так красиво продвигает свой главный принцип, что здесь ничего не отвлекает студентов от учебы, что мои старики повелись на это.

– И когда же ты осознала, что не хочешь жить так, как хотят в семье?

– Этим летом. Я поехала на отдых в Австралию и знаешь… вдохнула свободу. Со мной никогда раньше такого не было, хотя это была не первая моя поездка в одиночестве. Я просто в один момент поняла, что больше не могу жить так, как предписали мне бабушка и дедушка.

– Как бы ты хотела жить?

Элла застенчиво улыбается. Я впервые вижу, чтобы она стеснялась.

– Я бы хотела набивать тату, а потом открыть свой салон.

У меня выгибаются брови. Элла и тату? Никогда бы не подумала! С чем-чем, но с тату-машинкой в руке она у меня точно не ассоциировалась. Но я не могу забывать, что передо мной сидит та Элла, что вылепили ее бабушка и дедушка. А настоящая Элла только пробует выйти наружу.

Я хочу поддержать ее желание, но девушка произносит то, чего я уж точно не ожидала услышать:

– В Австралии на пляже я познакомилась с Артуром.

– Каким Артуром? – я надеюсь, что она не о Дьяконове, но понимаю, что Элла говорит именно о нем.

– С Артуро Дьяконовым. Он продавал коктейли и заигрывал с девушками. Когда он узнал, что я русская, предложил пройтись вместе, мол, давно не слышал родную речь. Мы провели вместе все дни до конца моей поездки, – девушка улыбается воспоминаниям. – И он был первым, с кем я поделилась своими переживаниями о маме и ее судьбе. Сейчас я жалею, что доверилась этому придурку.

– Почему? – навострив уши, уточняю я. Надеюсь, Элла еще не начала трезветь, мне нужно, чтобы она договорила. Неужели он ее соблазнил, и у них завязался роман, как у ее матери с тем турком? Может, поэтому у нее с ним счеты?

– Он предложил свою помощь. Сказал, что у его отца свое детективное агентство, причем успешное. Он пообещал замолвить за меня словечко и дал координаты своего отца. Дьяконов поклялся, что его отец сможет найти того турка. И я поехала, как дура, в захолустный городишко, чтобы частный детектив достал из-под земли моего отца. Я этого хотела не для себя, мне он не нужен. Я просто хочу, чтобы мама с ним встретилась, поговорила и, наконец, на ее душе все улеглось. Вряд ли бы они сошлись как в сказке, у него, вероятно, есть семья и дети. Но маме нужна эта встреча, этот незакрытый гештальт ее съедает изнутри.

Когда я пришла к отцу Артура, оказалось, что тот не связывался с отцом. И уже долгое время. Он был удивлен тому, чтобы я пришла к агентство по рекомендации сына. А когда я рассказала о цели своего визита, этот урод рассмеялся мне прямо в лицо и заявил, что не собирается искать всяких турков для «русских Наташ».

– Вот урод… – выдыхаю я. Получается, Элла была в нашем агентстве, причем не так давно. Скорее всего, как раз перед тем, как я устроилась на работу, потому что мимо меня она не смогла бы пройти. Если бы я ее увидела, то запомнила.

– Представь, каково мне было, когда я увидела Артура в шале? Сперва я решила, что он приехал из-за меня, я