Не мой формат - Кира Северина

лоб. — Что бы там ни ворковала мне Снежана, что бы ни нарисовал их алгоритм. Мне не нужна та, что станет какой я захочу. Мне нужна та, которая пошлёт меня куда подальше — а потом нырнёт за мной на глубину. Это, Соболева, вакансия закрытая. И занимаешь её ты. Бессрочно.

Она открыла рот — наверняка чтобы съязвить, потому что язвить ей проще, чем верить. Я не дал.

Накрыл ладонью, поцеловал в висок и ушёл первым — пока Гарик ещё держал пост и пока я ещё мог уйти.

* * *

Есть, впрочем, одна вещь, которую ей знать не обязательно.

Потому что у моей Соболевой и так хватает поводов держать оборону, а ревность — штука заразная, и я не собирался добавлять ей материала.

Снежана подкатывала. Регулярно. Методично. С упорством, которому позавидовал бы дятел.

— Максик, — мурлыкала она вечером в нашей новой, общей — чтоб её — комнате, выстраивая, к слову, ноль подушечных валов. — Нам так повезло, что алгоритм нас свёл. Мы ведь идеально смотримся. Картинка.

— Картинка, — соглашался я. Слово было занято, но Снежане это знать было не обязательно.

— Эта твоя журналисточка — холодная. Расчётливая. Ей лишь бы материал. А я — настоящая. Я для тебя стану какой захочешь.

— Не сомневаюсь, — говорил я и отодвигался ровно на ту дистанцию, которую страна не сочла бы грубостью. — Но вакансия закрыта, Снежана. Бессрочно. Ты не на то собеседование пришла.

Она поджимала губы. Отодвигалась. И назавтра подкатывала снова — потому что такие, как Снежана, не верят в слово «нет», пока не упрутся в него лбом раз восемь.

Я был готов повторить восемьдесят.

Потому что — и вот это уже не для протокола, не для камер и точно не для Снежаны — я, кажется, впервые в жизни не играл картинку.

Я просто ждал следующего вечера. Чтобы оказаться там, где она.

Влюблённый гад.

Ну и пусть.

Глава 21: Полоса невезения

Полосу препятствий нам построили такую, что Олег-альпинист, увидев её, прослезился бы от профессиональной гордости.

Сетки, стены, брёвна над водой, тоннели, канаты, какая-то конструкция, которую Артур гордо назвал «паутиной доверия», а я мысленно — «братской могилой координации».

Суть была проста: пара проходит трассу на время, синхронно, помогая друг другу. Кто быстрее и слаженнее — тому иммунитет.

Ключевое слово было «слаженнее».

А слаженность, как выяснилось в это прекрасное утро, штука невосстановимая.

Её или наработали за месяц в одной связке — или нет.

И алгоритм, перетасовав нас, как колоду перед фокусом, об этом, кажется, не подумал.

Марго подумала. Марго потирала руки.

Марго знала, что нет зрелища смешнее, чем пять пар, которые разучились понимать друг друга, не успев научиться.

* * *

Первыми на старт вышли мы с Денисом.

И — отдам нам должное — мы были безупречны. Вежливы. Корректны. Катастрофичны.

Проблема идеального партнёра в том, что онидеальный. Денис подавал мне руку там, где надо было толкать. Придерживал, когда надо было отпустить. Уступал дорогу на бревне с галантностью, от которой мы оба чуть не свалились в воду, потому что бревно, в отличие от Дениса, в куртуазность не умело.

— После тебя, — говорил Денис у каждого препятствия.

— Нет, после тебя, — отвечала я.

— Я настаиваю.

— Денис, мы на время.

— Тем более — даму вперёд.

Мы потеряли на этом «после тебя» секунд сорок.

Сорок секунд чистой, дистиллированной интеллигентности.

С Максом я бы это бревно прошла с боем, с тремя оскорблениями и одной угрозой — но за восемь секунд, потому что мы бы не уступали друг другу, мы бы друг другатащили.

С Денисом мы не тащили. Мы расшаркивались.

На «паутине доверия» стало совсем грустно. Надо было повиснуть на партнёре. Буквально — доверить ему вес.

Я повисла. Денис покраснел и извинился. За что — я так и не поняла. Кажется, за то, что я к нему прикоснулась.

— Прости, — сказал он, краснея гуще.

— Денис. Это испытание. На доверие. Тебе по сценарию положено меня держать.

— Я держу! Я просто… не хочу, чтобы ты подумала, что я…

— Я думаю, что мы сейчас оба упадём.

Мы упали.

Финишировали мы предпоследними, мокрые, вежливые и абсолютно несовместимые. Денис на финише подал мне руку — помочь встать.

Я машинально хотела огрызнуться «сама встану» — и осеклась. С Максом это было бы началом перепалки на три минуты и с подтекстом. С Денисом это было просто протянутой рукой.

Хороший человек. Не мой человек.

Не мой формат.

* * *

Зато на семейной паре — точнее, на бывшей семейной паре — студия отдохнула душой.

Их же развели. Муж теперь шёл в связке с тихой чакра-девушкой… нет, стоп, чакра-девушку забрал Гарик. Мужа отдали другой, спокойной. Жену — покладистому молчуну. Я уже запуталась, и, честно говоря, они тоже.

Потому что проходили трассу они каждый со своим новым партнёром — носмотрели при этом исключительно друг на друга.

Через всю площадку. Враждебно. Нежно. Непрерывно.

— Левее! — орал муж своей новой, ни в чём не повинной партнёрше, не отрывая взгляда от бывшей жены на соседней трассе. — Да не туда левее!

— Это ты мне? — пугалась новая партнёрша.

— Это он жене, — флегматично пояснял кто-то из зрителей. — Он всегда ей. Даже когда не ей.

А жена, повиснув на своём молчуне, кричала через всю полосу:

— А вот и неправильно ты лезешь! Ты всегда так лез! И на той парковке так же лез!

— Это был ЛИФТ! — взревел муж с другого конца трассы, забыв вообще про всё, включая препятствие, в которое тут же и впечатался.

Их новые партнёры стояли, держа канаты, и переглядывались с видом людей, случайно попавших в чужой бракоразводный процесс.

По-моему, оба уже мечтали обратно — к своим вторым половинам, кем бы те ни были, лишь бы не быть статистом в этой восемнадцатилетней саге о парковке.

* * *

Гарик с чакра-девушкой прошли трассу медленнее всех — и были единственными, кто получил от процесса удовольствие.

Они не торопились. Они «слушали тело». Перед каждым препятствием чакра-девушка закрывала глаза и сверялась со вселенной, а Гарик терпеливо ждал, жуя батончик и излучая покой размером с водохранилище.

— Канат говорит, что мы пройдём, — сообщала чакра-девушка.

— Ну раз канат говорит, — соглашался Гарик и лез.

Они не выиграли ничего. Они финишировали, когда уже почти выключили свет.

Но на финише оба светились таким безмятежным счастьем, что Артур, по-моему, на секунду засомневался в смысле всего своего шоу, построенного на конфликте.

Эти двое просто не