Утопающий во лжи 16 - Лев Жуковский

Ссшорс, что пятьдесят, разница не так велика с точки зрения шансов удачи, а польза в будущем от растущей паствы, и количества рабочих рук, преданных рабочих рук, была неоспорима. И эта неоднозначность ситуации, когда я не мог быть до конца уверен, в чистоте своих решений, она заставляла бесконечно копаться в себе, и это изрядно раздражало. Не давало насладиться бессмертием и безграничной мощью. Заставляя помнить, что ничего еще не закончилось, и до истинной свободы еще далеко. Но одновременно с этим я оставался все тем же недовольным старым десятником, и это как не странно успокаивало мою душу, привносило в нее ту точку отсчета, которую я не забывал. Как и мои близкие, мои верные помощники, те с кем я начал этот путь к звездам, это восхождение, они не давали мне забыть те мои первые шаги к силе Бога.

И поэтому мы всё же шли в мир Ссшорс.

Музыка гремела. Знамёна трепетали. Гнолы шептали молитвы не своим прежним, забытым богам, а новому Богу Ир'Чину. Не зная, что их прежние боги уже давно слушают эти молитвы из чрева Астрала.

А я смотрел на исход и думал о дальнейшей судьбе. Время, отмеренное миру Артхол истекало. Купол света гудел над городом Хайсав всё надсаднее, всё надорваннее. А где-то в недрах этого мира, в глубине его земель, уже шевелились новые гелиостры, и тени их, ещё не явленные глазу, ложились на сны его жителей.

Мы уходили. И мир оставался один на один со своей смертью.

Повелитель бездомных псов вёл свой народ в чужие пределы.

Глава 9

Дикая охота. Тысячник Алия

До чего же причудливой может оказаться жизнь, когда сердце впервые наполняется любовью. До чего же неисповедимы повороты судьбы, что плетёт свою чёрную пряжу из жил и сухожилий смертных, насмехаясь над теми, кто верит в случайность. Ведь тот, кого я считала своим спасителем, кого жаждала отыскать всей душой, во время бесчисленных одиноких ночей в проклятых лесах, тот, чьё лицо являлось мне в горячечных снах среди мокрых корней и вони павшего зверья, он оказался не просто ловцом душ, бредущим по тропам мёртвых. Он оказался Богом. Ир'Чином. Дарующим Последнюю Надежду, именно так звучало его имя на древнем наречии гоблинов, которое якобы было еще до пришествия Системы в мой родной мир. На языке, что был старше самих звёзд, на языке, от которого стынет кровь если говорить на нем слишком долго. И каждое новое обличие моего Господина было прекраснее предыдущего, словно сама смерть, надевая разные маски, всякий раз представала в обличье более совершенном, более влекущем, более жуткой и сладостной красотой.

А то, что он одаривал меня без меры, без счёта, без оглядки на былые мои грехи и кровь, что я пролила в чащобах диких земель, такой радости я и помыслить себе не могла в самых смелых снах. Все эти диковинные одеяния, что хитрая дроу Лея Фрет называла «комбинезонами», слово чужое, скрипучее, но прицепившееся крепко ко мне, все они были не просто удобны, но и сидели на теле так, словно их соткали из ночного тумана и лунных бликов. С этой темной эльфийкой удалось мне даже как будто подружиться, хотя слово это произносилось с осторожностью, вернее будет сказать, что она просто боялась меня меньше прочих девушек огромного города Хайсаф. Боялись же все, серокожую дикарку с диких земель, чьи руки помнят вкус вражеской глотки, чьи глаза видели слишком много для смертной.

Но уж в чём-чём, а в красоте Лея Фрет разбиралась, её жреческие одеяния старшей служительницы были выше всяких похвал, обтекая её гибкое тело, словно расплавленный обсидиан, подчёркивая каждый изгиб, каждый соблазнительный изворот фигуры. Впрочем, и я выглядела не хуже, не все приёмы женской ворожбы я позабыла в тех лесах, где умывалась дождевой водой, да в горных ручьях, ледяных до хруста костей. Здесь же, в этих невероятных стеклянных комнатах, где вода лилась горячими струями по одному лишь движению руки, а зеркала отражали такую тебя, какой ты сама себя не помнила, здесь я по-настоящему ощущала свою красоту.

Иллюстрация. Воительница диких земель, тысячник армии Бога Ир'Чина, Алия.

На фоне же иных я и вовсе казалась почти что живой иконой. Взять хоть верховную жрицу Себию, пугающую, грозную, с её огненными крыльями, что вспарывали воздух подобно горящим знамёнам нашего Бога, с её вечно сведёнными бровями и взглядом, в котором плескалась расплавленная сталь. Или яростную госпожу Кари, одну из тысячников нашей армии, что, казалось, носила недовольство и ярость, как иные носят боевой плащ, оно струилось с её плеч, отравляя воздух вокруг. Рядом с ними я цвела, словно дикий цветок среди обугленных руин. И только мелкая Мия с её неразлучной подругой Джун, с их вечно милыми, почти что детскими улыбочками, что так не вязались с холодным блеском их глаз и количеством душ, лежащих на их совести, могли бы составить нам с Леей Фрет конкуренцию. Особенно после того, как обе прошли перерождение, причём аж на сотых уровнях. Неслыханная щедрость, дарованная нашим Господином. Что ж, к некоторым своим верующим Бог Ир'Чин был особенно благосклонен… и я не смела роптать, ибо знала, что и моя ниточка вплетена в его великий замысел. И по-другому и быть не могло, ведь все это не случайность, эта череда роковых изгибов дороги судьбы.

Впрочем, все эти праздные мысли шли лишь призрачным фоном, тенью на стене сознания, ибо не на пир мы отправлялись и не на смотрины. Мы выступили в мир жуков, на очередную охоту, на дикую охоту по тоннелям, что воняли прелым мхом, сыростью и тысячелетней пылью склепов. Хотя Лея Фрет назвала это иначе, более торжественно, миграцией в иной мир. Перетеканием самой сути нашей малой империи из одной плоти бытия в другую. Ей конечно было виднее, даже отравленный мир Артхол с каким-никаким небом над головой выглядел куда как привлекательнее.

Потому как, все эти фонари и прожекторы в руках наших воинов слепили глаза, словно без них обойтись было нельзя. Освещая путь, непонятно зачем, выдавая наши позиции каждой мерзкой твари в радиусе полёта стрелы. Неужели так сложно было этим псаглавцам, покрытым жёсткой бурой шерстью, двигаться в темноте без всего этого светового балагана? У них же были такие длинные, чуткие носы и уши, они должны были чуять путь сквозь любую тьму, как дикие волки чуют подранка по следу крови. Но,