Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

— Он смотрит на неё так, как когда-то смотрел на меня, — шептала Лейла про себя, сжав зубы.

Шейх провёл рукой по подбородку, не сводя глаз с Евгении. Лейла видела, как напряжён каждый его мускул, как его взгляд опускается на её шею, затем ниже к соблазнительной пышной груди. В воздухе чувствовалось напряжение, электричество, которое казалось, готово было взорваться в любой момент. Но Евгения была спокойна, сдержанна. Лейла видела, как эта славянка хитро манипулирует шейхом, играя на его слабостях.

Лейла отвернулась. Её грудь сжалась от гнева и боли. Шейх терял голову из-за рыжей, и это стало для Лейлы настоящим унижением. Её, любимую женщину, мать его сыновей, отодвинули в тень ради какой-то славянской рабыни.

«Это не закончится просто так», — прошептала Лейла, едва не сорвавшись на крик. «Я должна что-то сделать… я должна все это прекратить».

Как такое может происходить? Разве ей не сказали, что рыжая не провела ночь с Шейхом, что ее выставили через короткое время. Разве этого не было? И только потом Лейла вдруг поняла. «Ах ты ж хитрая, мерзкая дрянь! Так вот что ты сделала? Ты отвергла его! Ты разожгла в нем жажду охоты и завоевания! Ах ты ж …ах ты ж сука!»

Лейла стояла перед зеркалом, наблюдая за своим отражением. Каждый раз, когда она видела собственные глаза, в её душе поднималась волна горечи. Её красота — это её сила, её оружие. Она родила шейху двоих сыновей, они его наследники, но почему ей казалось, что все это уже не имеет значения? Она чувствовала, что теряет его. Его страсть, его внимание — всё это уходило к другой. К той, кто казалась всем чужой в их мире.

Лейла провела рукой по своей шее, как будто пыталась избавиться от удушающего чувства беспомощности. Она знала, что ничего не изменилось бы, если бы она продолжала играть по правилам. Правила этого мира, этого гарема, этих людей. Здесь выигрывает не тот, кто красив, а тот, кто силен. Лейла была умна, но ей не хватало союзников. Единственная женщина, чьё мнение имело значение для шейха, — Назира. Она была тенью шейха, стражем гарема, той, кто всегда знала всё и всех. Лейла знала: если она хочет сохранить своё место, ей нужно действовать. И начать нужно с Назиры.

Когда Лейла вошла в покои Назиры, воздух словно стал холоднее. Назира сидела у низкого стола, в руках у неё была старинная чётка. Её глаза — те самые глаза, которые видели не одну интригу в этом гареме — внимательно следили за движениями Лейлы.

— Назира, — Лейла старалась придать голосу уверенности, хотя внутри всё дрожало. — Нам нужно поговорить. Это важно.

Назира молчала, её взгляд был холодным, неподвижным. В этот момент Лейла почувствовала себя не увереннее, чем когда-либо. Но она не могла показать слабость. Это было бы равносильно поражению.

— О рыжеволосой? — Назира тихо и спокойно положила чётки на стол. — Что ты хочешь сказать мне о ней? Чего я не знаю?

Лейла собралась с мыслями. Назира знала. Назира всегда знала больше, чем кто-либо. Она не зря руководила гаремом, контролировала каждое движение, каждую женщину, каждого слугу. Лейла знала, что любые её слова должны быть продуманы до последнего звука.

— Она… она заигрывает с мужчинами…с охраной…ее видели и не один раз. — Лейла замедлила дыхание, чувствуя, как её слова наполняют тишину комнаты. — Если это дойдёт до остальных женщин, ее безнаказанность, распутство, гарем окажется в хаосе. Мы все будем под угрозой.

Назира слушала её, не моргая, не отводя глаз. Её лицо оставалось каменным, но Лейла знала — внутри эта женщина всегда была начеку. Её ум был оружием острее любого клинка.

— Лейла, — голос Назиры прозвучал неожиданно мягко, но в то же время твёрдо, словно резкий удар ветра. — Я не ожидала, что ты начнешь собирать сплетни и распускать их. Это ниже твоего достоинства. Ты мать наследников, ты женщина, которая удостоилась чести родить шейху сыновей. Куда ты лезешь? Перестань! Пусть все идет как идет. Рыжая…она дерзкая, наглая, но она бы не осмелилась как и никто здесь. Ну или вначале предоставь доказательства. Пока что я не вижу причины ни во что вмешиваться и тебе не советую.

Лейла почувствовала, как в груди что-то оборвалось. Её слова, её интриги не имели никакого значения. Назира уже приняла своё решение. Она не станет её союзницей.

Когда Лейла вернулась в свои покои, внутри неё разгорелась ярость. Она знала, что мир гарема всегда был жестоким, но теперь это осознание было острее, чем когда-либо. Лейла оглядела свои роскошные покои, которые всегда были для неё утешением, её замком. Теперь эти стены стали тесными, почти удушающими.

Шейх, её любимый, отец её детей, всё больше отдалялся от неё. Лейла чувствовала, как его взгляд всё чаще задерживается на Евгении. Евгении, которая пришла сюда, как тень, как незваный гость, и теперь привлекала внимание всех.

В этот момент Лейла впервые по-настоящему ощутила страх. Не просто ревность, но страх. Если она не остановит это, она потеряет всё.

Пусть он ужинает с Рыжей…но ночь он проведет с ней. С Лейлой.

Глава 17

Она снова стояла перед зеркалом, внимательно оглядывая своё отражение. Свет ламп мягко ложился на её кожу, подчеркивая каждую деталь её эротического наряда — блестящий черный шёлк плотно облегал тело, открывая ровно столько, чтобы разжечь огонь в его глазах. На шее сверкали изящные золотые украшения, которые шейх дарил ей в те времена, когда их ночи были полны страсти, а его взгляды были нацелены только на неё. Когда-то они проводили вместе так много времени. Он брал ее жадно, неистово, призывал к себе. Шейх был потрясающим любовником. Жадным, диким, бешеным.

Лейла провела пальцами по волосам, которые аккуратно падали волнами на плечи. Каждое прикосновение к своим украшениям и платью напоминало ей, как он смотрел на неё раньше. Лейла знала, что ей нужно вернуть это внимание. Её власть над шейхом была под угрозой. И она готова была сделать всё, чтобы вновь стать его страстью, его единственной.

«Сегодня всё будет, как раньше», — убеждала она себя, хотя внутри была неуверенность. Что-то изменилось, что-то неуловимое. Но Лейла не могла позволить этому изменению взять