Свергнутые - Агни Тлеющий

— Разве он не достоин полноценно жить⁈ — спросил Монах весь в слезах.

— Не ценой чьей-то жизни, даже моей.

У того на лице злоба и решимость одновременно.

— Я его отец… — и Монах начал становиться яростнее. — И если единственная возможность вернуть ему нормальную жизнь это ты, то я принесу тебя ИМ на блюдечке! Даже ценой своей!

Из рукава его халата вынырнул револьвер. От ног, груди, здоровой руки и даже головы Олегыча поднялся пласт чакры. И вся переместилась к револьверу.

Бах! Грохнул выстрел.

Усиливаю чакру! Не могу телепортироваться — плевать! Могу и бить! Бью кулаком и дзвау! Пуля срикошетила от костяшек пальцев и улетела в лесополосу, проредив ту на пару-тройку молодых деревьев, разнеся в щепки. На косточке остался черный след погашенной энергии, пошла маленькая, струйка дыма.

А Монах…

Монах будто постарел лет на двадцать из-за выплюнутой чакры. Щеки валились, руки и ноги иссохли.

— Э-э-э…? — его перекосило, он выронил револьвер. — Отбил пулю. Он отбил пулю… ха-ха… Неопознанный ранг… Ха… Ха-ха… Ха-ха-ха! — и он жутко и судорожно рассмеялся, а затем остатки его чакры «потекли» к четкам. — Сдохни, демон!

Одна за другой в меня полетели крупные бусины. Такие способны пробить слона навылет! С каждым выпущенным снарядом, тело Монаха дряхло и дряхло!

Я отмахивался от снарядов, когда не успевал увернуться, «мелькал» в стороны. Одна бусина пробила дыру в асфальте, другая убила пролетающего мимо голубя, третья отлетела в микроавтобус, разбила заднее стекло и вылетела через лобовое.

— Демон… Демон! Аха-ха-ха! — Монах хохотал как ненормальный, метая бусины, но чакры в тех становилось всё меньше и меньше, как и жизни в нем самом.

В конце концов, я подошел к нему, уже не уворачиваясь, так бусины не наносили урона. Посмотрел ему прямо в глаза. Тот выглядел как столетний, болеющий старец. Кожа обвисла, голова покрылась пигментными пятнами, единственная рабочая рука тряслась, тощие пальцы больше не слушались. Весь сгорбленный, но всё ещё мог удержать себя на ногах.

Он, дрожа, поднял револьвер с дороги.

— Не возьмешь меня, демон! — сипел он. — Не возьмёшь! Моя душа принадлежит мне! Только мне! — приставил револьвер к своей голове и…

Я перехватил пушку и сжал, конструкция скривилась, барабан выпал, патроны рассыпались по асфальту. После отбросил в сторону.

— Вот и всё, Олегыч. А могли разойтись по-хорошему.

— Демон… всегда следил за мной… всегда… — лепетал Монах.

Когда-то уважаемый многими криминальный авторитет сейчас бормотал что-то невнятное себе под нос.

Я начал остывать. Синяя дымка исчезла из глаз. Смотрю на Монаха. Я могу понять его поступок — хотел спасти сына. Но какой ценой? Вопрос философский. Так или иначе — если уж намеревался сделать это, прикончив меня, нужно было стараться лучше.

— Ты задолжал мне за тринадцать смен, Олегыч, — говорю в никуда.

Тот не слушал, похоже окончательно свихнувшись.

— Вот же ж. Ну и хрен с тобой, — засовываю руки в карманы и ухожу. Убивать его уже нет никакого смысла. А что до его работяг, то первый так и сидит в камне, гребанная статуя, думает я вообще придурок и не вижу, что он жив? Второй тоже лежит на асфальте, притворяется без сознания. Опоссумы, пля.

Сам же гляжу на белую хонду вдали и телепортируюсь к ней, прям у водительского приоткрытого окошка:

— Ну и что вы здесь делаете?

— Это ты что здесь делаешь⁈ — с ходу начала агрессировать Кошечка. — Я же просила не влезать в неприятности! Ты подставляешь меня!

— Утибожемой, — ухмыляюсь, — ну и разшипелась. Тебя покормить забыли?

Та начала стервонить, а я посмотрел на Боба. И выглядел тот не как обычно. Сидел на заднем сидении, взгляд не отводил, протянул мимо Харлин лопату, которую он по ошибке называл ладонью.

— Мы еще официально не знакомились, — сказал он с улыбкой, — Дайкокутэн.

— Дай… Чего? — я приподнял бровь.

И вмешалась докторша.

— Это долгая история… Запрыгивай в машину. Нужно возвращаться, пока нас не хватились.

* * *

Глава 10

* * *

Факел.

Старик сидел у реки и наблюдал за утками. Рядом игрался котенок, вылавливая лапками жуков в высокой траве.

На белом пакете у ног стояла бутылка воды, лежали три дешевые котлеты из столовой и пара кусочков подсохшего хлеба.

Старик отломил кусок котлеты и положил рядом с котенком. Тот перестал играть, принюхался и принялся жадно есть, мурлыкая.

— Ешь-ешь… — Факел улыбнулся и потрепал того за пушистым ушком.

Потом положил котлетку на кусок хлеба, откусил. И, жуя, перевел взгляд на уток.

Наслаждался жизнью. После всех убийств во благо корпорации, двадцати лет постоянной работы над имиджем, стольких лет натянутых улыбок и рукопожатий, он наконец чувствовал, что живёт для себя. Если бы только любимые люди были рядом и здоровье… Но чего нет — того нет.

Он наблюдал за течением реки, за крякающими и плюхающимися утками, ел скудную пищу и был почти счастлив. Пусть до комфорта и далеко. Главное — его жизнь принадлежала ему самому и волен выбирать, чем заняться сегодня, без оглядки на обязательства и приказы сверху.

Идиллию нарушил звук приближающихся шагов по траве.

— Сергей Анатольевич, по прозвищу Факел. Это Вы? — раздался властный женский голос сбоку.

Факел медленно повернулся, стараясь не нагружать больную спину.

— А что вы от него хотите? — с улыбкой спросил он, отложив бутерброд с котлетой и вытерев губы. — Я знаком с ним, могу передать, что нужно.

Перед ним стояла огромная женщина лет сорока. По-настоящему огромная. И одна из тех, кто выглядит полностью на свой возраст, в чём и заключается ее привлекательность. Ростом в два метра, ширина плеч не уступает мужским, но при этом ее нельзя назвать «мужеподобной». Кажется, будто она просто родилась от великанов. Стройное, подтянутое тело, большие сочные женские формы в сочетании с таким ростом, делали ее не просто выделяющейся в толпе на улице, а буквально приковывали взгляды абсолютно всех, и мужчин и женщин. Широкие большие бедра обтянуты фиолетовой юбкой с манящим разрезом на бедре. Большие груди неимоверного размера поддерживал специальный черный лифчик, который та даже не пыталась скрыть, и его было видно из-под белой рубашки. Собранные в одну косу фиолетовые волосы лежали на плече, а на виске красовалась заколка в виде белой спирали. Заканчивали образ чёрные лакированные туфли на каблуке.

— Отвечайте прямо. В ваших же интересах, чтобы я не полезла в голову выискивать информацию. — В её глазах засверкал фиолетовый огонь чакры.

Рядом стояли еще двое мужчин, которые просто