Свергнутые - Агни Тлеющий

Выжженная чакра Факела теперь была очень восприимчива к любому воздействию, и если в нем покопается такой высокоранговый телепат, как эта дамочка, то скорее всего он потеряет несколько лет жизни, если вообще переживёт.

Сергей Анатольевич видел достаточно сильных сверхов за свою карьеру, и эта женщина, пожалуй, вошла бы в топ-20 списка. Только по свечению энергии в ее глазах Факел уже понимал, что ему нет смысла сопротивляться. Она в любом случае получит то, за чем пришла.

— Да… Да, Господи, это я. Что вам еще нужно от меня⁈ — старик подхватил котёнка, который запрыгнул ему на ноги и с подозрением смотрел на пришедших.

— Идемте со мной.

Голос дамы был абсолютно безэмоциональным, а вот давление исходило — неимоверное.

— Я… никуда не пойду. У меня ничего нет, я ничего не могу сделать для вас. На все ваши вопросы я готов ответить прямо здесь, — Факел ткнул пальцем в землю у своих ног. — И хочу понять, с кем, вообще, говорю?

— Мое имя вам ни к чему, но… — дама жестко улыбнулась. — В качестве уважения за ваши прошлые заслуги, так и быть, окажу вам честь. Юлия Грамезан. — и кивнула, представившись.

Старик начал вспоминать. Память-то всегда была хорошей. Единственное, что осталось не тронутым после того, как потерял способности и здоровье. И ведь вспомнил. Красивую и очень высокую молодую девушку, которую видел лет пятнадцать назад. Помнится, говорили о ней, как о лучшей ученице во всем городе. Прилежная, трудолюбивая, ответственная и дисциплинированная. Сразу после первого городского турнира среди разных школ, ее перестали допускать к соревнованиям, потому что первый же её оппонент стал безмозглым овощем. Зря он опустил шуточки про её платье на арене, вот и поплатился, когда после гонга она расплавила ему мозги. При чем эффектно, заставив перед этим бегать за ней как пес на четвереньках перед честным народом и разбивать лоб в поклонах. Он даже вилял задницей, будто имел хвост. Люди были в шоке, судьи были в шоке, а соперник разбил башку и сжег мозг. Так она и получила безоговорочную жуткую победу, единственную в своей карьере.

После этого были переписаны правила проведения турниров, начали строже смотреть за участниками, появилось больше сильных лекарей, а так же защитников, которые контролируют ход поединка, не допуская таких «казней».

Сергей Анатольевич вздохнул и сказал скорее сам себе:

— Слышал я о Вас, Юлия. Значит, выбора у меня нет…

— Ну почему же? — та улыбнулась. — Выбор есть всегда.

Факел хохотнул, покачав головой.

— Конечно-конечно… Позвольте хотя бы котенка пристроить? Он маленький совсем, пропадет на улице…

— На это нет времени, — отказала та и кивнула усатому мужчине в форме с надписью «охрана». — Берите его.

— Да что ж вы за люди такие…

— Пошли, старый, и лучше не сопротивляйся. Поверь, ты не хочешь увидеть ее в гневе. — усатый охранник с силой схватил под руки старика, отчего тому пришлось отпустить Пушистика.

— Пушистик, беги родной… найди себе нормальный дом… — тихо сказал старик Факел.

Но котенок зашипел и вцепился в ботинок усача.

— Ах ты, падла! — рявкнул тот. — Ну, я тебя щас!!!

* * *

Мы добрались до школы. Доктор Харлин оказалась отличным водителем. Не знаю, о чем она говорила с охранником вместе с Кошечкой, но тот открыл ворота и впустил нас. Смутил только его косой взгляд на меня.

Харлин повела нас всех в административное здание, где находилась психиатрия.

Я впервые попал сюда, смотреть тут было не на что — сплошная тоска. Все засвечено холодным белым светом ламп, мягкие стены даже в коридорах, десятки камер повсюду и черезчур вежливый персонал. Свет режет глаза, а за некоторыми дверьми в палаты слышались стоны, невнятное бурчание и крики.

— Уютненько… — бурчу сам себе под нос.

— Могу выделить тебе комнату, — усмехнулась Харлин, цокая каблучками по блестящему кафелю — Не все сверхи хорошо справляются с переселением душ. Некоторых это сводит с ума, у других появляются контролируемые психологические расстройства. Не забывай, что душа сверха борется за тело с предыдущим его владельцем. Например, как у Роберта.

Толстяк, шедший в паре шагов от меня, помахал с глупой улыбкой. Как там доктор его назвала? Дайкаракун? Даймаракуй? Тьфу, хрен запомнишь.

Харлин ненадолго задержалась у смотрителя, которая ее замещала, а Лена повела нас дальше. Мы прошли в кабинет, Кошка нащупала свет.

Просторный кабинет с обилием деталей и разной мелочевкой у стен. На полу приятный чистый и мягкий ковер с длинным ворсом, на котором можно спать, как на мягком матрасе, стеллаж в углу с книгами про психиатрии, в центре — два кресла и низкий столик. На стенах картины с пейзажами, несколько горшков с пышными зелёными кустами и еще с десяток мелких полочек вдоль, со статуэтками известных сверхов, среди тех есть и Шторм. Рядом ароматические палочки, пластилин, маркеры и блокноты.

Не успел осмотреться, как вошла Харлин.

— Девушки, — начал я, осмотрев всех, и перевел взгляд на толстяка, — Боб… Или как там тебя?

— Дайкоку…

— Не-не-не. Даже не пытайся. Мой мозг не запоминает такое сочетание букв. Могу называть тебя Дайбоб. Пойдет?

Толстяк помялся и пожал плечами.

— Лучше Дайбо, — и широко улыбнулся.

— Девушки и Дайбо, — продолжил я мысль. — Что, вообще, происходит? Вы просили в машине потерпеть. Так вот, терпелка лопнула. На кой чёрт преследовали меня? И привезли в психушку, а?

— Вообще-то, мы помочь хотели, — фыркнула Кошечка, скрестив руки на сиськах, перетянутых черным латексом.

И как смотреть ей в глаза?

— Что-то не ощутил вашей помощи.

Харлин сняла очки, протерла стекла:

— Потому что я остановила их. Прости, но мне нужно было увидеть, на что ты способен, Алексей. Мы бы подстраховали, если бы пришлось, но ты и сам отлично справился.

Дайбо уселся в одно из кресел и скучающе осматривал картины на стенах.

— Если я вызываю у тебя интерес, доктор, так бы и сказала, я не прочь накормить тебя какой-нибудь сосиской в тесте.

И в этот момент ощутил дыхание у своего уха, а затем возбуждающий шепот:

— Если еще раз позовешь кого-то на сосиску, поцарапаю.

Чё это с Ленкой?

Она же похлопала меня по плечу и отошла, говоря:

— Герой-любовник, блин. Если Грамезан узнает, что ты разводишь любовь в ее учреждении, любилку-то твою быстро отрежет.

— Да шучу я, не хотите сосиску, и чёрт с вами, — отмахнулся я, затем перевел взгляд на Харлин и тише добавил, — Я не шучу. Тебе понравится, док.

Та хохотнула, закатив глаза, потом фыркнула:

— Ну если она и впрямь вкусная, то я не прочь угоститься.