Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина

«Государыня спросила у меня, куда я ездил летом. Узнав, что в Оренбург, осведомилась о Перовском с большим добродушием» (17 января 1834).

«Государыня была больна, и около двух недель не выезжала» (28 февраля 1834).

…Александр Сергеевич с супругой был в числе избранных гостей, приглашенных на праздник в Петергоф, первого июля 1835 года, – день рождения императрицы, совпавший с днем её свадьбы!

Была ли Александра Фёдоровна поклонницей пушкинского гения? Русская царица, не ведая того, оставила свой след в пушкиноведении. Каждая строка из её скупых дневниковых записей, вобравшая в себя отзвуки тех споров, кривотолков и сплетен, чем был напоён воздух в великосветских салонах и царских гостиных в январе 1837-го, необычайно емка и эмоциональна.

Вот дневниковые записи императрицы, сделанные ею в трагические январские дни:

«27 января. Мне Н. (Николай I) сказал о дуэли между Пушкиным и Дантесом, бросило в дрожь».

«28 января… Разговор с Бенкендорфом, целиком за Дантеса, который вел себя как благородный рыцарь, Пушкин как грубый мужик».

«29 января… Выехали на прогулку. Загряжская, Пушкин еще жив…»

Кажется, симпатии Александры Фёдоровны были тогда всецело на стороне «благородного рыцаря» Дантеса. Но Пушкин умер, и русская императрица, бывшая немецкая принцесса, горько плачет, узнав о кончине поэта. «Пушкин умер настоящим христианином… Мамá плакала», – вспоминала много позже её дочь Ольга, королева Вюртембергская.

Верно, совсем непросто под изящной, но такой тяжелой короной Российской империи сохранить чувства, дарованные простым смертным.

…Со дня кончины венценосного супруга Александра Фёдоровна облечена была новым, печальным для неё титулом вдовствующей императрицы.

Из воспоминаний фрейлины Анны Тютчевой:

«Сегодня вечером мне в первый раз удалось подойти к императрице-матери после смерти её супруга и поцеловать у неё руку. Бедная хрупкая женщина пережила того сильного человека, на которого она всю жизнь всецело опиралась. Увы! Каким отчаянием одиночества должна быть исполнена её бедная душа, и тем не менее в минуту самой смерти императора она сказала: “Я горячо молилась всю свою жизнь, чтобы мы могли умереть вместе, но, если один должен был пережить другого, лучше мне испытать это горе. Что бы сталось с ним без меня?”

Император, говорят, написал в своем завещании, что Россия никогда не узнает, чем она обязана императрице вследствие того влияния, которое она имела на него…»

В последние годы Александра Фёдоровна много болела, но от поездки в Ниццу отказалась, несмотря на увещевания докторов и сына-императора. Она заявила, что желает провести отпущенные ей Всевышним дни в Зимнем дворце, из окон коего видна «красивая Нева и золотой шпиц Петропавловского собора, где покоятся останки того, кого она любила и который дал ей так много счастья».

Русская церковь во имя Святой Александры и Святителя Николая, покровителей венценосной четы. Ницца. 2002 г. Фотография автора

Незадолго до кончины вдовствующая императрица изъявила последнюю волю: «Желаю, чтобы мои комнаты в Зимнем не стояли долгое время пустые и чтобы через год после моей смерти они были предназначены для кого-либо из новобрачных в царской фамилии, которые, поселившись в них, будут пользоваться, надеюсь, тем же семейным счастьем, каким пользовалась в них я».

Скончалась Александра Фёдоровна в Царскосельском Александровском дворце в октябре 1860 года, в светлый день Лицея… Похоронена в Петропавловском соборе.

…В память государыни была издана брошюра: вырученные от её продажи средства предназначались православной церкви во имя Св. Александры и Св. Николая в Ницце. Ещё при жизни она подарила русскому храму, именованному в честь святых покровителей августейшей четы, великолепный резной иконостас.

Из книги «A la mémoire de l impératrice Alexandra Féodorovna»[17]:

«Память о ней на этом прелестном побережье Средиземного моря увековечена также сооружением превосходной православной церкви, которая своим белым куполом, сверкающим на этом далеком от России берегу, навсегда будет напоминать императрицу Александру Фёдоровну».

Стихи, обращенные к императрице Александре Фёдоровне

«Евгений Онегин»

(из черновой рукописи)

И в зале яркой и богатой,

Когда в умолкший, тесный круг,

Подобна лилии крылатой

Колеблясь входит Лалла-Рук

И над поникшею толпою

Сияет царственной главою

И тихо вьется и скользит

Звезда-Харита меж Харит,

И взор смешенных поколений

Стремится, ревностью горя,

То на нее, то на царя…

1830

Эти пушкинские строки, посвящённые царице, представлявшей на маскараде индийскую принцессу Лалла-Рук (под этим именем Василий Жуковский воспел свою августейшую ученицу), так и остались в черновиках восьмой главы «Евгения Онегина». Но как точно они согласуются со свидетельствами очевидцев!

Из мемуаров Марии Каменской, урожденной графини Толстой:

«Императрица Александра Фёдоровна танцевала как-то совсем особенно: ни одного прыжка или неровного движения у неё нельзя было заметить. Все говорили, что она скользит по паркету, как плавает в небе облачко, гонимое легким ветерком».

Но и сама Александра Фёдоровна вспоминала о давнем своём успехе на маскараде: «Мы устроили там (в Аничковом дворце. – Л. Ч.) маскированный (sik!) вечер для нашего всегдашнего павловского общества; все были замаскированы с головы до ног. Maman – волшебницей, императрица Елизавета Алексеевна – летучею мышью, я – индийским принцем, с чалмой из шали, в длинном ниспадающем верхнем платье и широких шароварах из восточной ткани. Когда я сняла маску, мне наговорили массу комплиментов. Талия у меня тогда оставалась ещё довольно тонкая, хотя я пополнела и особенно похорошела в начале беременности».

Звезда-Харита меж Харит…

Уже после смерти поэта задушевный его приятель Павел Нащокин уверял пушкиниста Петра Бартенева: «Императрица удивительно как нравилась Пушкину; он благоговел перед нею, даже имел к ней какое-то чувственное влечение».

«Вы первый меня поздравили»

Великий князь Михаил Павлович (1798–1849)

Четвертый сын императора Павла I и императрицы Марии Фёдоровны. Родился в Петербурге в январе 1798 г. Генерал-фельдцейхмейстер (со дня рождения). В 1814-м участвовал в войне против Наполеона I. Вступил в управление артиллерийским ведомством с 1819 г. Генерал-инспектор по инженерной части с 1825 г. Способствовал проведению многих преобразований в армии. Член следственной комиссии по делу о декабристах (1826 г.). В звании командира гвардейского корпуса участвовал в Русско-турецкой войне 1828–1829 гг. Кавалер ордена Св. Георгия 2-й степени. Главный начальник всех сухопутных кадетских корпусов и Пажеского корпуса (1831 г.). Отличился при штурме Варшавы при подавлении Польского восстания в 1830–1831 гг. Награжден золотым оружием. Присвоено звание генерал-адъютанта. С 1844 г. – главнокомандующий Гвардейским и Гренадерским корпусами.

С февраля 1824 г. женат на принцессе Вюртембергской Фредерике-Шарлотте-Марии, нареченной в православии Еленой Павловной.