Время Энджи - Алексей Сергеевич Жарков

прохожие с интересом оглядывались. Эгер не отпускал. Постепенно модрогания девушки стали затихать, пока она окончательно не обмякла, снова заплакав. Эгеру не хотелось заглядывать в её лицо, всё было и так понятно. Голова Миши лежала на его плече, хрупкое тело прижималось к нему, и он ощущал его как будто бы полностью, от головы до самых ног. Это вызывало новое, необычное чувство. Её изгибы и выпуклости странным образом отвлекали его от тяжелых переживаний о пропавшем друге. Теперь все прочие мысли вытиснились одной – как ему прямо сейчас не опозорится перед девушкой? Под животом у него предательски набухло, во рту пересохло. Слегка, насколько это было возможно сделать деликатно и незаметно, он медленно отодвинулся от неё, и сразу же об этом пожалел. В ушах зашумело. Она не могла этого не заметить. Эгер перестал дышать. Однако, Миша не только не оттолкнула его, а даже наоборот, прижалась еще сильней. Подняв голову, она с интересом посмотрела на него, серьёзно, и как-то по-новому. С какой-то непонятной, взрослой глубиной во взгляде. Губы её слегка дрогнули, она привстала на цыпочки и едва ощутимо поцеловала Эгера.

16. «Твой друг Никита»

«Приветствую тебя, мой дорогой друг Никита. У меня осталось одно мгновение, но я успею сказать тебе всё, ведь я же машина…»

Никита прочитал всё сообщение снова, от начала до конца, сам, не включая голос номер пятнадцать. Как будто этот голос, звучащий только в его голове, мог быть слышен повсюду, и за ним может спрятаться что-нибудь важное, случайно возникшее из лежащей вокруг него тишины. На чтение ушло много времени, но торопиться ему было некуда.

Прочитав, Никита нажал взглядом кнопку «Ответить», и стал неслышно шевелить губами. И его слова, сказанные, но не произнесённые вслух, словно по волшебству, начали неспеша укладываться в аккуратные мерцающие строчки.

«Приветствую тебя, мой друг Денис.

После того, как я получил твоё последнее сообщение, мне не удалось установить с тобой связь. Я решил, что с тобой что-то случилось и собирался отправиться на помощь, но не успел. Так получилось, что со мной не смогли пойти к башне мои друзья. Правда, теперь я знаю, что это было для них к лучшему. Они могли бы пропасть или погибнуть во время того, что произошло дальше. Я думаю, тебе будет интересно обо всём этом узнать, хоть я не знаю, услышишь ты меня или нет.»

Губы Никиты замерли. Получившийся текст выглядел глупо. Взгляд упал на кнопку «Отмена», висевшую в темноте слева от него. Мальчик задумался. Ему хотелось дописать что-то в своё оправдание, вроде «извини, что я так плохо пишу», или «я просто не знаю, с чего начать», но эти оправдания, еще даже не написанные, уже казались еще более глупыми, чем сам текст. «В конце концов, – подумал Никита, – Тритон уже взрослый, сам всё поймёт и без моих нелепых объяснений».

Так, решив не выпендриваться, Никита продолжил:

«Извини, что так долго не писал, Атом позволил мне пользоваться визором только недавно. Он здесь главный и всеми командует. Кроме него есть еще…»

Подумав, Никита удалил этот абзац и начал новый:

«Начну с того, что у меня перестал работать визор, а заряжаться он мог только у башни, но я не мог добраться до неё несколько дней, а когда смог, пришлось идти одному. Твоё последнее сообщения я получил там. Оно достаточно длинное, кстати. Пока я всё слушал, меня нашли псевды. Они передвигаются до того бесшумно, что я даже не знаю с чем это можно сравнить. Вот просто очень тихо, вообще неслышно. Они подобрались ко мне незаметно. Так что, когда я их всё-таки заметил, это было очень неожиданно. Они забрали мой рюкзак и заменили мой скафандр на какой-то большой и тяжелый, со шлемом, который очень плотно цепляется к воротнику и давит на шею. Атом сказал, что это сохранит мне жизнь, и чтобы я не ловчил с этим, и пристёгивал как следует, иначе будет болеть голова, и всё остальное, а потом будет рак. Затем они потащили меня в свой лагерь. Но тащили они меня не потому, что я не мог идти сам, а потому, что я хожу слишком громко. Тогда мне показалось это глупым, ну вот ладно мы с Эхой и Мишей боимся шуметь, чтобы псевды нас не услышали, а почему сами псевды этого боятся? В общем, у них есть такая бесшумная повозка, которая всегда висит в воздухе, что бы на неё ни положили. Она перемещается бесшумно. Они везли меня на ней, а я слышал, как у меня хрустят на весь коридор волосы под шлемом. Других звуков как будто не было вовсе. У них у всех на ногах специальные толстые подошвы.

По-чесноку сказать, они меня порядочно напугали. Представь сам, пятеро псевд, непонятно зачем пакуют меня в холодный скаф и тащат непойми куда. Никто, кроме Атома, ничего не говорит. Да и тот всего пять слов про рак. Молчат, а сами дёргаются, когда я у них шепотом что-то спрашиваю. Даже мы с Эхой так не стремались. Я так и подумал вначале, что это какие-то чокнутые псевды. И черт знает, что у них там на уме. Поэтому перед лифтом, когда один Иоши-ишои и Лета с Зауром начали спускаться, я спрыгнул с тележки, запустил шлемом в другого Иоши-ишои, так чтобы он упал, а сам побежал. Атом копался с лифтом, и мне удалось от них оторваться. Я побежал по туннелю, откуда, как мне казалось, мы пришли. Не знаю, я думал, что как-то сам, интуитивно, найду путь до нашего периметра. У меня случайно остался запасной фонарик. Я им светил в разные стороны. Кругом были незнакомые места, растоптанная пыль, закрытые отсеки с большими дверями. Двери были странной формы, какие мы с ребятами ни разу не видели. Меня едва не охватила паника, кстати. С другой стороны, уж если погибать, то лучше в пустом туннеле, чем псевды превратят меня в одного из себя. Звучит, конечно, глупо, но я взаправду тогда так думал. В общем, я пошел куда-то по туннелю. Ну и заблудился, конечно.

Потерял ориентацию, которой у меня уже и не было. Просто шел вдоль стен, искал глазами хоть что-то знакомое. Старался при этом не шуметь. Тогда передо мной появилось что-то странное. В проходе лежал человек, а на нём сидел робот. Никаких звуков, никакого движения, тихо и темно, если бы