Время Энджи - Алексей Сергеевич Жарков

– Хотя мы вроде видели там что-то… у башни… помнишь?.. Может всё-таки псевды… просто другие какие-нибудь.

Миша не отзывалась, Эгер затаил дыхание и услышал, что она плачет. Очень тихо плачет. Его рука с фонариком опустилась, он сжал губы. Мысленно вернулся на пару минут назад – грохот, падение, они бегут, она теряет фонарик.

– Да мы найдём его, не переживай…

И вдруг ему захотелось обнять девушку, прижаться к ней, почувствовать её тепло, и голову у себя на груди, ееё хрупкие плечи. Однако внутри у него словно мерцал крохотный запрещающий огонёк, как беспокойный красный маркер, запрещавший вторжение в её личное пространство. Может быть, из-за этого она плачет, и ни причем здесь фонарик.

Эгер вздохнул. А если – нет, и всё не так? Он повернулся к Мише и попробовал найти её руки, она тут же вырвалась, и, скрипя рюкзаком, начала ковыряться в вещах. В темноте зашелестели пластиковые листы. Её плачь и всхлипы стали чаще и слышнее. Надрывно хрустнула карта, звякнули застёжки.

– Дай фонарик! Есть запасной?

Эгер включил свет и протянул его Мише. Она вытерла рукавом слёзы и, быстро взглянув на карту, рванула вперед. Он едва успел вернуться в ускользавшее светлое пятно. Она шла, продолжая едва слышно всхлипывать и Эгеру показалось, что ей сейчас неважно, куда идти. Нужно просто двигаться, перемещаться куда-нибудь, чтобы только не сидеть. Но зловещий гул оставался за спиной, значит они, всё-таки, шли назад, к дому.

13. Хакеры

На мгновение буквы собирались в слова, приобретая непонятный смысл, а затем снова распадались на ничего не значащие закорючки, выстроенные рваными рядами от края до края бесконечных страниц. Взгляд то и дело цеплялся за одно и то же короткое предложение.

«На закате грибы словно прятались».

Значение его никак не прояснялось, слова не отзывались ассоциациями из фильмов. Слово «закат» напоминало тележку, что катилась привязанная к полуживому магистральному пылесосу. Внутри громыхал ценный хлам, а колёсики стучали по неровным половым стыкам. Катились… закатывались… «Грибы» оживляли в памяти проповеди культуристов на тему всеобщего равенства, и помощи фронту, призывникам обороны, и ветеранам, столкнувшимся с пугающими проявлениями вирусных метаморфоз. В тех песнопениях было что-то про грибы, которые достаточно прочно ассоциировались с разнообразной дрянью, болезнями, и объёмными черными тенями в туннелях, от которых следовало как можно быстрее убегать. Всё это странно смотрелось в одном предложении, да еще и с положительным эмоциональным контекстом. Воображение тужилось и извивалось, кое-как проглатывало, но дальше становилось еще непонятней.

«На закате грибы словно попрятались. Ветер ослаб, листва потяжелела, шаги стали тише и труднее. Все очень устали, а нам еще искать ручей, рубить дрова, разводить костёр, ставить палатки и отпугивать медведей».

Вздохнув, Эгер отложил книгу. Взял коробку с конфетами. Положил одну в рот, фантик скомкал и сунул в ящик. Осмотрелся. Снял с зарядки фонарик, коснулся выключателя, подвигал свет по стенам, по столу, метнул в дверной проём, вернул на ладонь, задумался. Куда пропал Никита? Когда он вернётся? Что случилось с Мишей? Фонарик застыл в руках, пятно как будто пульсировало, лёжа на пальцах. Белое, маленькое и холодное. И неожиданно вздрогнуло – в отсек постучали.

За дверью было двое, кровь хлынула Эгеру в голову. Черные дорогие скафандры, широкие полупрозрачные очки. От неожиданности он проглотил конфету.

– Здравствуй, Эгер. Ты один дома? – спросил тот, у кого на лице мальчик разглядел едва заметные тонкие черные усики.

– Один, да. Здравствуйте.

Хакеры переглянулись. Эгер отступил в сторону.

– Ну, ничего, всё равно мы пришли к тебе.

– Ко мне? – удивился мальчик, краснея.

– Да, к тебе… – произнёс усатый, – меня зовут Пош Самара, моего помощника – Улан, мы представляем Компанию людей по исследованию древнего разума, сокращенно КЛИДР. Скорее всего, ты о нас уже слышал…

Эгер растерянно кивнул, отступая еще дальше. Хакеры зашли в отсек. Усатый едва заметно улыбнулся, а его спутник произнёс, закрывая за собой дверь:

– Не волнуйся, пожалуйста, всё в порядке. Мы хотим задать тебе всего несколько вопросов.

– Да, – подтвердил Пош, неторопливо осматриваясь, – всего несколько, но это зависит от твоих ответов.

Его голос звучал спокойно и мягко, в нём слышалась уверенность, внутренняя сила. Эгер почувствовал, как тяжелеет голова и слабеют ноги. Среди мальчишек ходили диковатые рассказы, один другого страшнее, о проделках подобных людей в черных лоснящихся скафандрах. А также об их загадочном предводителе по имени Пош Самара, которому приписывались довольно странные выходки. Одна из легенд гласила, что у него был не один мозг, как у всех обычных людей, а два, вложенных один в другой. И этот второй мозг был не человеческим, а принадлежал какому-то сверхразумному псевду, который так умело маскировался под обычного человека, что сумел даже обмануть многочисленные датчики периметра. Но Пош Самара ухитрился не только поймать это существо, но и поглотить его мозг своим. После чего предводителю хакеров стало доступно чтение чужих мыслей и дистанционное управление другими людьми, превращавшее тех в покорных роботов. Каковыми, безусловно, и являлись все окружавшие его помощники. Разумеется, у мальчишек было готово и противоядие на случай встречи с этим чудовищем – надо было не думать над тем, о чем тот спрашивал, отвечая невпопад, и стараясь вообще отключить собственный мозг. Тогда Пошу нечем будет манипулировать и управлять.

Вспомнив всё это, Эгер погрузился в суетливые раздумья о том, как «отключить собственный мозг», что это, вообще, значит, и как его затем включить обратно, если отключить всё-таки получится.

– Наверное, ты знаешь чем занимается наша компания, – спросил Пош, и не дожидаясь ответа, продолжил. – Если кратко, мы помогаем людям разобраться с древними устройствами, чтобы, во-первых, мы могли пользоваться ими по назначению и в полном объёме, а во-вторых, чтобы научиться делать подобные устройства самим. На Энджи осталось много заводов, которые могут производить такие вещи, но мы не знаем как эти заводы запустить, и как ими управлять.

– Ведь музеи не бездонны, – добавил Улан, – ты же понимаешь, что когда-нибудь они опустеют. Потому что мы забираем из них вещи, а не кладём их туда на хранение. Твой отец, как нам известно, тоже занимается этим делом. Так что…

– Выходит, что КЛИДР действует и в интересах вашей семьи, и твоего личного благополучия, – продолжил Пош, задерживая взгляд на огромном телевизоре, занимавшем одну из стен едва ли не полностью. – Помогая нам, ты помогаешь