Мятеж - Акибо Тэнсей

люди, которые работают с родовым доступом напрямую. Только они разбирают спор о наследстве год, берут долю в хозяйстве и сажают своего человека следить, чтобы доля шла исправно. И уж точно они не помогут нам без разрешения Губерантора.

— Года у нас нет, — отрезал Вик. — Что ещё?

— Ещё есть Тёмные Ордена. Про них никто ничего толком не знает, но они есть. Берут дорого и делают быстро, без разбирательства и без доли, а работа их считается святотатством, и заказчик отвечает наравне с исполнителем.

— Сколько берут?

— Я тебе уже говорил. Девяносто одна тысяча солидов. — Сай смотрел в стол. — Я поэтому и нанялся к Боргу. Два года высчитывал, много ли мне ещё собирать, и…

Он резко осёкся и не стал договаривать.

— За такие деньги я тебе сам этот запрет сниму! — фыркнул Клегг.

— Не святотатствуй.

Вик нервно шагал от стола к окну, пытаясь придумать выход из ситуации. Двери захлопывались перед самым его носом одна за другой.

— Ладно, а если посмотреть на все это с другой стороны. Раз снять блокаду — это так сложно, значит и поставить ее было нелегко? Вероятно, сюда приезжал жрец одного из Темных Орденов, и делал это тайно, ведь тогда лорд Кальдекотт был еще здоров. Этот кто-то был в поместье, его кто-то встречал и открывал ему двери. Роук, кто в поместье служит дольше пяти лет?

— Человек тридцать.

— И слепые через одного, чёрт бы их драл, — вставил в канале Дрейк. — Я у вас во дворе третьи сутки стою, хоть бы кто диагностику провел.

— Дрейк, — сказал майор.

— Молчу.

— Всех сюда! — распорядился Вик. — По одному.

Занялись допросом прислуги. Их водили до полудня, и всё безрезультатно. Прислуга держалась ровно и отвечала одинаково: господин Кёнигсби вёл хозяйство, разумеется, к нему годами ходили техники, поставщики, счетоводы и люди из управы, а запомнить их всех никто не мог.

Сай сидел рядом и называл каждого по имени, едва тот входил. Вик сначала не понял, зачем это нужно, но потом заметил, что люди ведут себя иначе после личного общения с наследником.

Двенадцатой привели старуху в переднике поверх платья. Роук назвал её Хэтти и сказал, что она держит бельевую тридцать один год.

— Хэтти, — позвал Сай. — Ты мне зашивала карман, когда я лазил за сладким.

— Целых три раза, молодой лорд, — хмыкнула она. — И под конец уже ниткой не в цвет.

— Расскажи, кто ходил к господину Кёнигсби.

— Так все ходили!

— А кто не как все?

Старуха посмотрела на дверь, потом на Роука, потом опять на дверь.

— Господин управляющий не велел про это… — Она запнулась. — Не велел, и всё.

— Он позавчера ушёл к Десмондам, — ровно сказал Роук. — И увёл с собой ребёнка Оливии. Вряд ли он уже вернется.

Хэтти помолчала, взялась за передник и стала мять его край в мелкую гармошку. Мяла она долго, пытаясь собраться с духом, и никто её не торопил.

— Три года назад, по осени, — начала она наконец. — Приехал один. Господин управляющий встречал его сам, у нижних ворот, а не у крыльца. Никому его не назвал и не представил, хотя он у нас всякого гостя представлял, даже возчиков. И повёл не в дом, а в служебное крыло.

— Как он выглядел?

— Не разглядела. В плаще с капюшоном, а капюшона он не откинул ни разу, хотя стояла жара. — Она подумала. — Руки только запомнила. Руки белые, нежные.

— Долго пробыл?

— От обеда до темноты. Нас тогда из нижнего коридора убрали всех, сказали — трубу смотрят. А трубы там сроду не проходило.

— Кто ещё его застал?

— Мадж их вела мимо кухни. И старый Пирс ключи сдавал не в свой час.

Обоих привели, и оба сказали то же самое, каждый со своей стороны: закрытое на день крыло, снятый караул у прохода к машинным узлам, к вечеру всё вернули как было. Пирс помнил ещё, что ключи у него тогда приняли не считая, чего в поместье не делалось никогда.

— Финн, — окликнул Вик. — Три года назад, осень. Что у тебя в журналах?

Через секунду техник доложил

— За тот период никаких внешних посетителей не значится.

— То есть чисто.

— Слишком! Так не бывает, командир — люди всегда оставляли кривые записи задним числом, с помарками. А этот будто заново переписали набело.

Вик оглядел стол. Клегг смотрел в столешницу, Роук — на Сая. Тот сидел прямо, положив обе руки перед собой, и не двигался. Никто явно не понимал, что с этим делать.

— Итак, что мы имеем, — подытожил Вик. — Три года назад Кёнигсби привёл в дом неизвестного человека, который не числится в журнале посетителей, и в тот же день закрыли проход к машинам. После этого Сая перестала признавать система. Кто был под капюшоном и кто ему заплатил — не знаем.

— Я думал, это просто ошибка, — произнес Сай.

— Никакой ошибки не было.

— И отец так считал. Он два года просил пересмотра! А тот, кто это сделал, ходил мимо и здоровался с ним.

Вик успокаивающе положил руку ему на плечо.

— Мы его найдём, но не сегодня. Сейчас давайте решать то что может помочь нам сегодня. И главное здесь — разобраться с людьми в казармах. Двести человек могут быть нашими сторонниками или противниками.

— Их сто девяносто шесть, — поправил Роук. — И посланники от них уже полчаса топчутся внизу, просят, чтобы приняли.

— Серьезно? Зови сюда!

Роук бросил приказ в коммуникатор, и вскоре его егеря ввели в Ониксовую гостиную шестерых младших офицеров в разномастных мундирах.

Вперёд шагнул старший и назвался:

— Унтер-офицер Оуэн Бирн, тридцать один год службы, гарнизон дома Гринсволд. Мы просим, чтобы нас принял молодой лорд! — браво выговорил он.

— Вот он, перед вами. — ответил Вик. — Сначала я спрошу: вы третьи сутки сидите в казармах. Нас атаковал чужой клан, поместье и деревню атаковали Десмодны. За вас дрались чужаки, а вы, двести человек, сидели по казармам на койках. Почему?

Бирн не отвёл глаз.

— Потому что нам не отдавали приказа выйти, а сами мы уйти из казарм не могли.

— Кто именно не