Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

— она гаркнула так, что эхо прокатилось по коридору. Её глаза блестели от невыплаканных слёз ярости. — Иди еби Катеньку свою! Как собаки в раздевалке трахайтесь! А можете хоть в столовой у всех на виду!

— Ты думай, о чём говоришь! — моё терпение тоже начало лопаться.

— Что⁈ — она сделала шаг вперёд, её лицо было совсем близко. — Стыдно будет от того, что кончишь быстро? Как вчера⁈ Мне не понравилось! Ни капельки! Понял⁈ Пойду сейчас и Аларику дам!

Вот оно. Самое больное, что она могла придумать. Удар наотмашь, призванный ранить, унизить, заставить страдать. Но вместо гнева меня вдруг охватила странная, почти отстранённая ясность. Я усмехнулся, глядя на её разгорячённое, прекрасное и такое жестокое в своей обиде лицо.

Будь мне реально восемнадцать, — промелькнула у меня трезвая мысль, — я бы вспыхнул, обиделся, наговорил бы гадостей и послал её куда подальше. Но я видел её истерику насквозь. Это не правда. Это не её истинные чувства. Она просто хочет вывести меня, сделать мне так же больно, как больно сейчас ей. И для этого бьёт в самые уязвимые места, говорит самое обидное, что только может придумать.

— Всё сказала? — спросил я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно на фоне её бури.

— Всё! — гаркнула Жанна, и её грудь высоко и резко вздымалась от учащённого дыхания. Глаза горели, щёки пылали ярким румянцем. Мой взгляд непроизвольно скользнул вниз, на этот знакомый изгиб, и в памяти на мгновение вспыхнуло совсем другое её изображение — обнажённая, страстная, улыбающаяся в полумраке её комнаты. Я едва заметно улыбнулся про себя этому контрасту.

— Пошли гулять, — так же спокойно предложил я. — Остудим мозги. Подышим воздухом.

Она смерила меня подозрительным взглядом, будто ожидая подвоха, но кивнула, чуть сжав губы.

— Пошли, — буркнула она и демонстративно сложила руки на груди, словно возводя неприступную крепость. Ясно давая понять, что брать её за руку не стоит даже и пытаться.

«Вот что мне с тобой делать, истеричка, блин?» — пронеслось у меня в голове.

Мы вышли на главную площадь Академии. Ночной воздух был прохладен и свеж, он обжигал щёки, резко контрастируя с душным напряжением коридоров. Фонари, подвешенные в воздухе магическим образом, отбрасывали на камни мостовой длинные, таинственные тени. Было тихо и пустынно.

Мы прошли так несколько метров в полном молчании, и лишь наши шаги нарушали царящий покой.

— Мне холодно, — недовольно пробубнила Жанна, не глядя на меня, и чуть пожала плечами.

Я автоматически начал снимать свою куртку.

— Не надо, — резко остановила она меня. — Сам замёрзнешь.

Она сама остановилась, будто что-то вспомнив, и повернулась ко мне. Её черты немного смягчились.

— В Академии есть сад. Закрытый. Там… иногда сидят. Но сегодня там никого не должно быть.

— Парочки сидят? — не удержался я от колкости.

— Ты идёшь или нет⁈ — сердито нахмурилась она, и в её глазах снова мелькнули знакомые огоньки.

— Пошли, — сдался я.

Мы развернулись и пошли в сторону сада. Путь занял не больше пяти минут, которые мы проделали в гробовом молчании. Она шла чуть впереди, я — следом, наблюдая, как её волосы колышутся в такт шагам.

Сад оказался небольшим, ухоженным и по-настоящему волшебным даже ночью. Он был окружён высокой живой изгородью, в которой то там, то здесь мерцали крошечные, словно светлячки, магические огоньки. Воздух был густым и сладким от аромата ночных цветов, которые распускались именно в это время, источая тонкий, пьянящий запах. В центре бил маленький фонтанчик, а вокруг стояли аккуратные скамейки из тёмного, отполированного дерева.

Жанна, не говоря ни слова, направилась к одной из них, самой дальней, почти скрытой в тени раскидистого дерева с серебристыми листьями. Она села, сгорбившись, и уставилась на один из ближайших цветков — большой, бархатистый, с лепестками цвета лунного света. Она смотрела на него так сосредоточенно, словно в его глубине было записано решение всех её проблем.

Я встал перед ней, заслонив собой лунный цветок.

— Я бы хотел, чтобы этого дня не было, — начал я, и голос мой звучал устало и искренне. — Мы пришли бы сюда просто. Целовались. А потом я бы тебя раздел и…

Жанна недовольно подняла на меня взгляд, в котором читался немой укор.

— Так что⁈ Что произошло вчера? — спросил я, не давая ей отвернуться.

— Ничего, — буркнула она, отводя глаза.

— Я жду…

— У меня появились чувства! — выпалила она неохотно, сжав кулаки. — Ну… ты прикольный, блин… Что ты от меня хочешь⁈

— Спасибо за высокую оценку, — я не смог сдержать саркастичной улыбки. — Но хотелось бы конкретики. Тут, на минуточку, я рискую своей жизнью, а не ты.

— Только из-за этого⁈ Страшно стало⁈ — она сузила глаза, и в них снова вспыхнул огонь.

— Боги! Ты неисправима… Нет… Я, конечно, всё понимаю… Но меня уже это начинает заебывать.

Жанна молча слушала, её губы плотно сжались.

— Я пытаюсь разобраться в ситуации. А ты делаешь всё, чтобы тебя послали. Мне это, часом, надоело.

— Так если надоело, иди к своей Кати!

— Что ты заладила⁈ Катя, да Катя! — моё терпение лопнуло.

— Да потому что я знаю, что ты ей нравишься! — выкрикнула Жанна, вскакивая с лавочки. — И знаю, что она специально на тебя села! Можешь сказки мне не рассказывать!

— Так СЕЛА она, а не я на неё! И не я тут устраиваю концерт! Ревнует она. А сама побежала… Бля. Всё. Это невозможно… Пошли…

— Куда? — удивилась Жанна, сбитая с толку моей резкостью.

— Последний раз провожу тебя до твоей комнаты. А потом разойдёмся, как в море корабли. У тебя Аларик, а у меня своя жизнь!

— Никуда я не пойду!

— Будешь тут сидеть?

— Буду!

— Ну и сиди… — я резко развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.

— Ну и проваливай! Больно надо! Козёл… — её голос донёсся мне вслед, но я не обернулся.

Я вышел из сада и зашагал по коридору, глухо отдаваясь эхом по пустынным стенам. Слышал, как её голос, уже без злости, а с ноткой неуверенности, позвал ещё раз:

— Роберт… Выходи… Роберт.

Но я не останавливался. Я услышал, как она вышла из сада, её быстрые шаги замерли у входа.

— Роберт… Ты куда…