Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост - Роксана де Бастион

Благодаря отдыху и лекарствам здоровье Стефана улучшается, как и погода за окном. На дворе апрель, и Стефан снова придумывает свой собственный ритуал, чтобы ускорить выздоровление. Каждый день он встает и прогуливается по школьному двору, чтобы оценить свои силы, как он проделывал это с ведром в колодце. Но в основном он отдыхает и в течение дня по несколько раз погружается в дрему. Один особенно чуткий сон прерывается, когда в здание вбегает тот самый солдат, который сопровождал их в школу, и кричит, что прибыл поезд и что начальник станции высылает за ними экипажи.

– Мы едем домой. Если у вас есть вещи, собирайте их! – торжествующе вопит он, резко разворачивается и спешит обратно на площадь дожидаться экипажей.

В этот момент лихорадочный сон становится реальностью. Стефан впервые за несколько месяцев испытывает глубокое облегчение. Воодушевленный, он решает еще раз прогуляться по школе. В тот день скованности в конечностях при ходьбе он почти не ощущает.

Сначала возникает звук, затем картинка: великолепный стук копыт по булыжной мостовой и скрежет тормозящих колес. Он с восторгом наблюдает, как во двор въезжает командир, за которым едут несколько карет, запряженных лошадьми. Командира приветствует солдат, руководящий школой. Стефан стоит далеко и не слышит, о чем они говорят, но повышенный тон солдата и его бурные жесты не сулят ничего хорошего. Что-то явно пошло не по плану. Стефан подкрадывается чуть ближе, но вплотную подойти не решается. Командир отворачивается от солдата и идет в противоположном направлении, к военному госпиталю. Когда Стефан догадывается, что происходит, у него возникает неприятное, но знакомое чувство: приказ строго предписывает вернуть на родину венгерских солдат, а не подневольных рабочих. По крайней мере, командир предпочитает интерпретировать его именно так. Стефан безвольно наблюдает, как его билет домой ускользает, как полупустые вагоны и тот долгожданный поезд отправляются в Будапешт без него.

Я ставлю кассету на паузу. Прежде чем продолжить слушать историю Стефана, я на минутку позволяю себе ощутить ярость, которую он так элегантно опускает в своем пересказе. Я сижу в тишине и думаю о том, до чего же легко натравить друг на друга людей. Как мало времени требуется, чтобы убить в человеке способность сопереживать и наполнить его страхом. Спасал ли командир свою шкуру или искренне считал себя выше моего деда и других мужчин в медсанчасти – неважно. В тот момент власть находилась в его руках. Я нажимаю кнопку воспроизведения и продолжаю слушать дедушку. Его тон меняется, словно он почувствовал, что я нуждаюсь в утешении. Горькое разочарование в его голосе исчезает, сменяясь радостным предвкушением.

Первая же фраза снова затягивает меня в его рассказ:

Сейчас. Как все интересно складывается в жизни… Я расскажу вам, как выбрался.

Глава 14. Пианист из Будапешта

Не зная, какой эмоции предаться, Стефан как вкопанный стоит на месте. Он еще долго не двигается после того, как последнее эхо стука копыт по булыжной мостовой стихает вдали. Он смотрит, как солдат разочарованно пинает кусок щебня и садится во дворе на скамейку. Ему невыносима мысль о том, что он вернется в школу и ляжет на те же носилки. Стефан решает еще раз пройтись по двору, просто так, потому что больше нечем заняться. Он бездумно переставляет ноги и кружит по двору. Затем, все еще не готовый войти в здание школы, он обходит импровизированный медицинский пункт. Не успев и глазом моргнуть, он оказывается в том же месте, откуда начал. Он замечает, что солдат все еще сидит на скамейке и смотрит вдаль. Однако теперь его взгляд устремлен на человека в форме, свернувшего с главной дороги во двор. По реакции солдата Стефан понимает, что это неожиданный визит. Человек в форме обращается к солдату, и тот вскакивает на ноги. Стефан в равной степени хочет и послушать, и остаться незамеченным, поэтому осторожно подходит ближе.

Он слышит, как неожиданно появившийся офицер спрашивает:

– Здесь остались венгры? У меня поезд, который возвращается в Дебрецен.

Удрученный недавним отказом, солдат отвечает:

– Военных не осталось, только рабочие. Их около двухсот. Они в школе.

Проследив за рукой солдата, который каким-то ленивым жестом указал на школу позади себя, командир замечает Стефана, и на краткий миг их взгляды пересекаются.

– Ну, – говорит он, переводя взгляд на стоящего перед ним солдата, – они ведь венгры, да?

Далее все происходит как в замедленной съемке: двое мужчин продолжают беседовать и кивают друг другу; солдат поворачивается и идет в сторону школы, а Стефан, проходя мимо, ободряюще кивает, как бы говоря: На этот раз все по-настоящему. Неожиданный посетитель идет в противоположном направлении и выходит со двора, чтобы позвать кареты. Стефан беспокоится, что и этот план провалится, что кареты не приедут. Но через некоторое время он слышит все тот же стук подков по булыжникам и вместе с другими мужчинами, восстанавливавшими свои силы в импровизированной санчасти, они забираются в повозки и едут на железнодорожный вокзал.

Сидя в вагоне вместе с солдатом-надзирателем, Стефан узнает, насколько удачным (он называет это «Бог протянул руку помощи») оказалось появление этого неожиданного офицера: поезд, на котором они ехали, вообще не должен был останавливаться в Киеве. Его маршрут изменили, так как железнодорожные пути на юге оказались повреждены минами. Прибыв в столицу Украины, офицер (Стефан не помнит его звания и называет его то командиром, то лейтенантом) решил найти военный госпиталь и узнать, есть ли там какие-нибудь венгры, которых он мог бы взять с собой, раз уж все равно туда едет.

Они прибывают на вокзал. Стефан стоит в очереди на посадку в поезд. Командир стоит в тамбуре и считает, сколько человек садится в поезд. Стефан забирается в вагон, и их взгляды снова пересекаются.

– Подождите. – Он останавливает Стефана. – Простите, вы не Иштван Бастай? Пианист из Будапешта?

Стефан ошеломлен. С бритой головой и в грязной, безразмерной красной рубашке, в которой утопает его болезненно тощее тело, он не понимает, как кто-то мог его узнать.

– Да, – с нерешительным недоумением отвечает он. – Да, это я.

Лицо командира расплывается в широкой улыбке.

– Невероятно! – говорит он, не в силах скрыть свой восторг, и даже ударяет кулаком по двери вагона. – Вы меня не помните? – Он выжидающе смотрит на Стефана.

– Нет, я… Мне очень жаль. – Стефан измучен и, как и любой другой человек в такой ситуации, немного смущен.

Разобрать имя человека на кассетах очень сложно. Прослушивая записи снова и снова и просматривая венгерские имена и фамилии,