Заря над пеплом - Роберта Каган

И вдруг, идя по полному людей залу, она увидела знакомое лицо. Ее обуял ужас. Кровь застыла в венах. Жизель замерла, не в силах шелохнуться. Мужчина, которого она узнала, смотрел прямо на нее. «Я узнаю эти глаза где угодно. Это он».

Глава 29

Утром Наоми проснулась одна в амбаре под шерстяным одеялом. «Он ушел. Этот немецкий солдат ушел. – Она покрепче завернулась в одеяло и села. – Но перед уходом он накрыл меня своим одеялом. Интересно, куда он направился и почему оставил одеяло мне. Оно ведь его. А по ночам холодно. Одеяло ему бы пригодилось. Однако он оставил его». Ее желудок ныл от голода; она поискала мешочек с продуктами, но потом вспомнила, что они все съели вчера вечером. У нее болела голова, и очень хотелось плакать.

«Я умру с голоду в этом лесу, – думала она. – Знаю, Хершель хотел меня освободить. Пытался восполнить мне то, чего не дал за наш несчастливый брак. Он пожертвовал собой, чтобы спасти мне жизнь. Удивительно, что в конце он оказался таким достойным человеком. Но все равно он сделал только хуже, потому что теперь я в полном одиночестве. Мои дети неизвестно где. Они совсем одни. А я здесь, в лесу, замерзаю, без пищи и воды. Если бы я поехала с Хершелем, то, по крайней мере, мы умерли бы вместе. А теперь я должна выживать одна, но не знаю как».

Она услышала за стенами амбара чьи-то шаги и задрожала от страха. Но, обернувшись, увидела, как входит Фридрих. Он отряхнул снег со своей шинели.

– Ходил на подледную рыбалку, – почти весело сказал он. – Вы когда-нибудь пробовали сырую рыбу?

Наоми покачала головой.

– Она не особенно вкусная. Но на ней можно продержаться. Огонь мы развести не можем, чтобы не привлечь внимания врагов.

Она кивнула, согласная съесть что угодно.

– Спасибо за одеяло, – поблагодарила она.

– Вы дрожали во сне.

– Было очень холодно.

– Да уж. Но я привык. Я был в России. Поэтому такая погода для меня не страшна. Если хотите испытать настоящий холод, поезжайте в Россию. Там мне казалось, что у меня в венах замерзает кровь. Вот какой там был мороз.

– Вы воевали в России?

– Да, наш сиятельный фюрер отправил туда мой полк. Захотел завоевать русских. Отличная идея, не правда ли? – цинично бросил Фридрих, а потом горько, язвительно хохотнул. – Но он забыл выдать своим солдатам теплые шинели и ботинки для русской зимы. Таков уж он, наш великий Адольф Гитлер! – с едким сарказмом продолжил Фридрих. – Прирожденный полководец. Он настолько опьянен властью, что плюет на собственных солдат. Единственное, о чем он думает, – как будет править миром.

Фридрих отрезал полоску сырой рыбы и протянул ей. Она не пахла ни тиной, ни водорослями. Вообще ничем. Наоми вспомнила, как дома строго соблюдала кошер, и усмехнулась. Фридрих удивленно взглянул на нее, гадая, чему она смеется. Но спрашивать не стал. Он посмотрел, как она положила рыбу в рот. Вкус был странный, но не такой плохой, как она ожидала. Рыба не была скользкой. Наоми быстро прожевала и сглотнула.

– Хорошая девочка, – сказал Фридрих и протянул ей еще кусок. – Осторожней с костями.

Она кивнула и съела очередную полоску рыбы.

– Пока я утром был на улице, заглянул в окна большого дома. Там, похоже, никого нет. Дом заброшенный. По крайней мере, я на это надеюсь. Мы можем там пожить какое-то время. Конечно, это рискованно. Но попробовать стоит. Так у нас будет укрытие до весны, когда потеплеет.

Она кивнула.

– Думаете, нам стоит попытаться проникнуть в дом?

– Не сейчас. Я еще немного за ним понаблюдаю, чтобы убедиться, что там никто не живет. Я имею в виду я и так почти уверен. Но, если мы войдем и кого-нибудь там обнаружим, нам придется их убить.

Она изумленно уставилась на него.

– Убить?

– Боюсь, что так. Мы не можем рисковать, что нас выдадут, правда же? Вы знаете, что немцы с нами сделают, если поймают? Знаете, да?

Наоми кивнула.

– Поэтому ради собственной безопасности мы поступим, как я говорю. Хорошо?

– Да, – сказала она. – Спасибо, что наловили нам рыбы.

– Не за что, – улыбнулся он. Потом прислонился к стене и закурил сигарету.

От дыма она закашлялась, но не сказала ему прекратить. Оба молчали. Он явно наслаждался табаком, она же не знала, о чем с ним говорить. «Я рада, что он здесь, со мной. Никогда не думала, что скажу так о немце. Особенно о солдате. Но он не такой, как они все. Он хороший человек. Надеюсь, я права, потому что одной в лесу зимой мне не выжить. Я сомневаюсь, что выжила бы и летом. Я ведь не умею ни охотиться, ни ловить рыбу. Правда, я могла бы собирать грибы». Она едва заметно улыбнулась, вспомнив своего любовника Эли и как они проводили ленивые летние дни, собирая грибы среди полевых цветов.

Прошли годы с тех пор, как она в последний раз виделась с Эли. Но воспоминания о нем не померкли. И хотя мысль о полевых цветах и грибах возродила в ней чувства, испытанные в день расставания, они попрощались навсегда. Это было правильно. Она была замужем за другим мужчиной. Эли заслуживал собственной жизни. И хотя он являлся отцом ее старшей дочери Шошаны, Наоми не могла оставить мужа и выйти за Эли. Они порвали на пять лет, но продолжали жить в том же маленьком штетле и время от времени встречались на улицах, до того, как он решил жениться на местной девушке и уехать с ней в Британию. Один из будущих родственников смог предложить ему работу, и потому они покинули штетл. Это стало для Наоми страшным ударом, потому что за несколько лет до того ее сестра-близнец уехала с мужем сначала в Литву, а потом в Румынию. Когда Мириам, ее сестра, уехала, Наоми почувствовала себя брошенной. И ей стало еще хуже с отъездом Эли. Пусть они и не общались, она находила утешение в их редких встречах в городе. Тем не менее, когда нацисты захватили Польшу, Наоми поняла, что рада, что и Эли, и ее сестра успели сбежать до начала этого кошмара.

– Почему вы не расскажете мне немного о себе? Я имею в виду мы же тут застряли вдвоем, в этом амбаре. Надо чем-нибудь заниматься, – предложил Фридрих.

– А что вы хотите узнать?

– Что вы готовы мне поведать.

– Ладно. Я из небольшого местечка под Варшавой. Замужняя. По