Бандерос для училки, или Мечты сбываются… - Мари Александер

Я попыталась встать, но он меня остановил жестом, в итоге я переместилась и теперь сидела с краю. Тедди молча наблюдал за нами.

– Антон, в этой ситуации я, наверное, всё же больше виновата, просто сначала я и подумать не могла, что это у нас всё будет серьёзно, а потом уже боялась тебя потерять. И не знала, как признаться.

Начиная говорить, я смотрела на него, а на последних словах потупила взгляд, а потом и вовсе опустила голову и почти прошептала:

– Ведь когда поняла, что люблю, уже не могла признаться во лжи. И окончательно запуталась.

– Глупая моя Мира, – прошептал он, опустившись на колени передо мной и поднимая моё лицо своими ладонями. – Запуталась сама, запутала меня, чуть не наделала глупостей. Ты настолько не верила в меня, я недостаточно любил тебя, что ты сомневалась во мне?

– Ты не говорил, что любишь, – укорила я его, глядя прямо в глаза.

И снова попыталась отвести взгляд. Не позволил, продолжал говорить, смотря мне не просто в глаза, а прямо в душу.

– Мира, да я впервые в жизни вообще полюбил, я не знаю, как говорить об этом, но разве и так не было понятно?

Глава 18

Я молчала, а Бандерос продолжил:

– Я всё своё время проводил у тебя, Я практически сослал дочь к своим родителям, ты первая женщина, которую я привёл домой и представил своей дочери, познакомил с моим семейством. Да они ещё до того, как ты случайно посетила «родные пенаты», уже поженили нас заочно. Мне часто предлагают быть посредником в сделках с землёй именно потому, что я знаю людей, которые хотят купить землю для строительства, и тех, кто продаёт её. И раньше мне никогда не приходила в голову мысль купить землю и построить дом, чтобы жить там с одной женщиной. Мира, я не ангел, я взрослый мужчина, но ты… – и снова пауза, – ты… Мне теперь никто, кроме тебя, не нужен. И когда я начал читать тот договор, то мне казалось, что я не знаю тебя. Я всегда говорил, что не хочу детей, а ты, оказывается, о них мечтала, раз хотела родить так. Но если читать все эти сноски и примечания. Я не мог тогда понять, что правда: твоё молчаливое согласие или договор. Ты соглашалась с моим мнением – так значит не хотела? Но если ты подписала тот договор и пошла на это, то ради чего?

– Я всегда хотела детей, – честно призналась я.

– Мира, так почему ты не спорила со мной? Ведь я ещё тогда, после твоего отказа сделать тест, понял, что хочу, чтобы у нас были дети. Чёрт, я ведь уже тогда начал менять чертежи нашего дома, планируя детские. И ещё в поездке купил кольцо и вернулся на несколько дней раньше, – на этих словах, он убрал ладони с моего лица, достал из кармана, то самое кольцо и, не спрашивая моего согласия, просто надел его мне на палец, а потом продолжил: – Но ты пропала. Твой телефон не отвечал, а твоя подруга тоже не знала, где ты.

– А как ты меня нашёл? Тогда. Сейчас тебе, наверное, Света сказала, где меня искать. Но тогда адрес больницы она не знала? – во мне проснулось любопытство.

Сейчас, слушая его и понимая смысл того, что он говорит, чувствуя его рядом, я была самой счастливой женщиной. И поэтому мои страхи отошли на второй план, и сейчас в моей голове бурлило море вопросов, которые я могла задать.

– Ноут. Орлов.

Я бросила взгляд на столик под навесом дома – моё импровизированное рабочее место.

– Мой ноутбук? – не поверила я.

– Да. Это собственность компании Орлова, выданная тебе для работы, а всё своё оборудование они отслеживают и могут в любой момент проверить местонахождение.

– Но я не знала.

– Мира, ты невнимательно читаешь документы, которые подписываешь, это было указано в твоём контракте, – с улыбкой в голосе ответил он.

– Вы совершенно правы, Антон Стрельцов. Мира, ты уже взрослая девочка, а читать так и не научилась, надеюсь, в ребёнке от тебя будет не так много, и гены Ледофф будут преобладать, – услышали мы голос тёти Лизы.

Хотя после случившегося в той больнице, я могла воспринимать её только как госпожу Кравец-Ледофф. И не то что как бывшую родственницу, вообще никак не хотела её знать. Ведь меня не просто так тогда положили в частную больницу, а хотели под предлогом угрозы выкидыша сделать очень опасную операцию и забрать одного из детей. И неважно, выжили бы мы со вторым ребёнком или нет, главное, чтобы первый плод был успешно извлечён и помещён в аппарат искусственной матки для дальнейшего вынашивания. И, скорее всего, от меня избавились бы по-тихому, ведь биологическая мать могла претендовать на наследника Ледофф. Всё это я поняла, прочитав документы, которые приложил к моему договору Игнатий Аркадьевич. Именно прочитав некоторые из этих пунктов договора, Антон, не зная всей картины, и сделал неправильные выводы. В полицию не пошла, понимая, что доказать что-то практически невозможно, договор на лечение в той больнице я подписала, а то, что они хотели сделать, не случилось только потому, что Антон нашёл меня вовремя.

Сейчас же госпожа Кравец-Ледофф стояла у входа в беседку и смотрела на нас с Антоном свысока. Так же свысока она выдала свою речь.

– Так вот, по договору, подписанному тобой, Мирослава, ты была оплодотворена биоматериалом с генами Ледофф, и я, после того как ты родишь, как душеприказчик биологического отца, стану единоличным опекуном единственного настоящего наследника Ледофф.

Она величественно прошла внутрь беседки и, критически осмотрев стоящую здесь мебель, решила остаться стоять. Антон поднялся с колен, помог встать мне, и мы с ним теперь стояли напротив нежданной гости. Мой мужчина снова был моей каменной стеной, с ним мне не была страшна никакая госпожа Кравец-Ледофф. Тедди спрыгнул с тахты и сел с другой стороны от меня. У меня теперь было аж два защитника.

– Ну и забралась ты к чёрту на кулички. А то, что твоя подруга так до сих пор и не переоформила документы как положено, заставило адвоката из кожи вон вылезти, чтобы получить информацию. Ты знала, что по кадастру она так и не является владелицей этого?

Я не ответила, она продолжила.

– Но, с другой