Последний Паладин. Том 16 - Роман Саваровский

Единственный, в который я ей до этого дня запрещал ходить.

— Это то, о чем я думаю? — аж подскочила Лиса от радости, понимая, что это тот самый Портал, который ведет в Западную Столицу, — правда-правда можно⁈

— Я обещал тебе задание, — пожал я плечами, — но у меня будет два условия. Первое, это не захват, а разведка. Тебя никто не должен заметить. Ни единая душа. Любое обнаружение равно автоматический провал задания, это понятно?

— Понятно! — с готовностью отчеканила Лиса.

— Зверинец тоже никто не должен видеть, — уточнил я.

— Блин, — тут же сбавился уровень энтузиазма у моей ученицы, — а это будет сложнее…

— Отказываешься?

— Нет конечно! Я справлюсь! А второе условие?

— Когда найдешь Виолетту, в контакт не вступаешь и докладываешь мне. Если она тебя заметит, это тоже провал. И сразу хочу уточнить, что другого шанса не будет.

— Но… — подняла пальчик Лиса.

— Никаких, но. Нашла, доложила, получила дальнейшие указания. Считай это проверкой готова ты на самом деле или еще нет.

— Хорошо, — не очень охотно согласилась моя ученица на условия, — когда можно выдвигаться?

— Да хоть сейчас.

— Супер! Спасибо! — тут же подскочила она на месте, чмокнула меня в щеку, и помахав ручкой, умчала в Портал на Запад без промедлений.

Без подготовки.

Эх.

— Надеюсь я не пожалею, — вздохнул я, глядя на все это, после чего, временно закрыл за ней вход, размял шею и повернулся в сторону каменного алтаря.

Купол из паутины теневой энергии все еще стоял, ведь поставил я его не ради приватного разговора с Лисой, а ради того, что собирался сделать сейчас.

И с этими мыслями я сделал пару шагов, встал ровно в ту точку пространства, где погиб Вильгельм, и достав из кармана перстень Рода Фон Грэйв, активировал ключ входа в терминал.

Глава 14

Альберт сидел на стальной койке в одних трусах и хмурился, глядя на отполированную до зеркального блеска стену. С огромным трудом ему удавалось узнать в этом уставшем, испестренном ранами отражении самого себя.

Слишком слабый. Слишком уязвимый. Слишком… обычный.

Лучший Ратник Империи привык видеть в отражении силу. Непоколебимую уверенность. Нерушимую сталь. Настолько привык, что неосознанно начал прикрывать любые недостатки Доспехом. Будь-то раны, синяки, переломы или слишком тонкие для его пропорций тела ноги, которых Альберт стыдился с детства.

Любой приобретенный или врожденный недостаток Альберт привык прятать под Доспехом, давным-давно ставший частью его самого. Частью собственного тела.

И сейчас, эта его часть отсутствовала, вызывая фантомные боли и вполне реальные страдания.

Но хуже всего было то, что из-за опустошенного в ноль источника отсутствовала способность этот Доспех вернуть. Собственная Стихия его не слушалась. Да, это лишь временно, но из-за этой ситуации Альберт впервые за очень долгое время увидел самого себя.

Настоящего себя. Такого, какой он есть без своего Доспеха.

Слабого. Уязвимого. Раненного.

Увидел себя обычным смертным человеком из плоти и крови.

— Так вот значит каков мой предел, — поиграв желваками, буркнул Альберт, пытаясь припомнить как давно он вот так, до последней крупицы опустошал свой источник.

И не вспомнил.

Потому что такого раньше с ним не было никогда.

Идеал, к которому Альберт так стремился всю жизнь, и который взращивал годами, оказался лишь иллюзией. Ведь сейчас он видел все. Старые шрамы, напоминающие об ошибках. Свежие раны, указывающие на слабости. Неидеальные черты тела и лица, которые давно привычно маскировались под Доспехом.

Альберт смотрел в отражение на это все, но как бы тяжело ни было, взгляд он не отвел. И помогал ему в этом, как ни странно, страх.

Страх потерять самого себя.

До встречи с Маркусом, Альберт бы без колебаний в такой ситуации разбил зеркало и пошел тренироваться, но теперь он понимал, что это было бы проявлением слабости. Закрыть глаза и сбежать проще всего. И именно это и попытался сделать Альберт, когда попросил Маркуса его убить в тот день.

Тогда Альберт был готов бросить все и сдаться. И только благодаря Маркусу, он смог собрать себя обратно по кусочкам и обрести внутреннюю силу, о которой даже не подозревал.

Это место. Этот бой. Эти чувства.

Пусть энергетический источник был пуст и Альберт проиграл, но чем больше он прокручивал поединок со стариком в голове, тем меньше чувствовал себя проигравшим.

Странное чувство, за которое здоровяк зацепился, продолжая смотреть в отражение собственным слабостям и несовершенствам.

Смотрел на свежие раны. На старые шрамы. На рваные мышцы. На выпирающие местами кости. На срощенные жидким металлом как заплатками куски плоти.

И чем дольше он это делал, тем сильнее и увереннее себя ощущал. Странный феномен, который Альберт не пытался осмыслить, а просто поддался ему как течению реки.

Единственным, что во всем этом продолжало напрягать, это то, что в таком жалком и уязвимом виде его увидел Маркус. Увидел Пятый. Увидели все. Из-за этого было неуютно, словно он предстал перед ними совершенно голый.

Хотя ведь именно так и было!

От осознания этого, Альберт вдруг заливисто засмеялся и, подойдя к раковине, плеснул себе на руки ледяной воды и протер лицо. А когда поднял глаза обратно на отражение, осознал, что улыбается. «Маскарадной» маски на нем сейчас тоже не было. Она рассыпалась в тот же миг, когда Альберт переступил порог и закрыл дверь своей палаты.

В лазарете все палаты оказались отдельными и довольно просторными.

Куда просторнее той комнатки, в которой Альберт поселился на арендованной квартире у Маркуса. От мыслей об этом здоровяк заулыбался еще больше и, предавшись ностальгическим мыслям, вернулся на кровать.

Как и практически все вокруг, сделана кровать была из стихийного металла. Даже матраса не было, но это Альберта не смущало. Наоборот. Наличие родного душе металла рядом успокаивало. Пусть Альберт и не мог сейчас использовать родную стихию, но сам факт ее наличия рядом умиротворял.

На душе стало спокойнее. Мысли, что роились без конца, улеглись. Дыхание выровнялось. Отступила боль. И только сейчас, Альберт вдруг вспомнил, что так и не поговорил с Маркусом! А ведь ради этого он сюда и прибежал!

Альберт тут же подорвался с места, дернулся к выходу, но увидел в отражении стальной двери свое ничем не прикрытое лицо и осознал, что у него нет сил даже вернуть «маскарадную маску»!

От