Мой полярный дневник - Ким Гымхи

прогноз погоды был неблагоприятным и выходить за пределы станции было опасно, поэтому мы проводили время в биоинформатических лабораториях и в своих комнатах. Я поделилась с доктором М., выразившим желание выпить чаю, пакетиком, который прихватила из самолета, а доктору Л. подарила растворимый латте. Оба обрадовались, и мне стало тепло на душе. Даже такие мелочи на станции ценились не меньше, чем ресторанные десерты. Когда полки с закусками пополнялись, мы радовались, когда они пустели – начинали беспокоиться. Особенно это касалось чипсов со вкусом креветок. Работать над текстом с пачкой этих чипсов стало моим антарктическим ритуалом.

К ночи ветер усилился. Не придав этому значения, я, как обычно, помылась и вернулась в комнату, как вдруг окно с грохотом распахнулось и внутрь ворвался шквальный ветер. Оказалось, я оставила окно приоткрытым для проветривания. Вещи с подоконника посыпались на пол, а некоторые вылетели наружу.

Среди улетевших бумаг были письма от читателей, которые мне передал сотрудник станции Х. Я растерялась, не зная, что делать. Выходить на поиски было бессмысленно: письма могло унести куда угодно. Но все равно было очень обидно. Увы, это был несчастный случай. Ветер оказался таким сильным, что мог даже сорвать коробку со спасательным крюком, что висела у окна. Но я все равно терзалась, пытаясь понять, не стоит ли мне отправиться на поиски. К счастью, одно из писем осталось на месте. А те, что улетели… Может, им было суждено остаться в Антарктиде? Я представила, как много лет спустя кто-нибудь найдет эти письма. Этот человек прочитает слова поддержки и добрые напутствия, которые были адресованы мне. Я старалась не винить себя и думать о хорошем.

Первый вздох кита

В команду зимовщиков входили и те, кого направили сюда из разных организаций. Среди них были начальник метеорологической службы станции из Корейского метеорологического управления и сотрудник аварийно-спасательного отряда ВМФ Южной Кореи по прозвищу Капитан Харизма. Когда мы познакомились в ангаре с надувными лодками, я немного занервничала, узнав, что он из спецназа. Это именно он заботливо спросил меня про перчатки в первый день, когда я только приехала.

Характер у него оказался мягкий. Мне бросилось в глаза то, как он следил, чтобы никто не оставался в стороне, будь то работа, тренировки или застолье. «Много лет мечтал сюда попасть, но только сейчас жена с дочкой разрешили», – сказал он, застенчиво улыбаясь.

Как и подобает бывшему спецназовцу, он призывал меня быть более решительной. Настаивал, что, раз уж я в Антарктиде, нужно целый день исследовать Южные Шетландские острова на «зодиаке». «Захватим с собой кимбап и отправимся на пикник!» – предлагал он. Хотя я уже немного привыкла к «зодиакам», мысль о долгом путешествии на них меня ужасала. Пикник с видом на острова пингвинов в Южном океане среди дрейфующих льдин стал бы незабываемым воспоминанием, но мне делалось дурно от одной мысли. Оказалось, это была шутка, чтобы подразнить меня, ведь он знал, что я откажусь. Да и сам Капитан вечно был занят – он отвечал за «зодиаки» и катера, единственные виды транспорта на станции.

Однажды я увидела его суровую харизму в действии. На вечеринке один иностранный ученый, захмелев, предложил выйти на «зодиаке» в ночное море. «Исключено!» – рявкнул он по-корейски и тут же покинул мероприятие. И все-таки один раз я вышла с ним в море на «зодиаке», чтобы взять у него интервью. Тогда нужно было еще отвезти команду биологов в бухту Поттера. Обычно я везде ходила с ними, но в этот раз просто решила поехать за компанию. Когда мы высадили М., Л. и Вектора на берегу, я почувствовала странное беспокойство – как они там без меня (хотя без меня они даже быстрее справятся, конечно). Капитан предложил встать у штурвала рядом с ним. Как правило, в «зодиаке» я сидела где-нибудь в уголке на корточках, точно чемодан, но теперь, встав во весь рост и лицом навстречу ветру, почувствовала себя на равных с Южным океаном. Удары волн о дно лодки отдавались в ступнях, а антарктические бакланы, сидящие на айсбергах, казалось, были так близко, что до них можно было дотянуться.

Вскоре мы подошли к причалу станции «Седжон», где под настилом виднелось подводное пространство с дрейфующими льдинами, на вид мягкими, как зефир. Раньше я лишь сосредотачивалась на посадке и высадке, но теперь смогла разглядеть, что находится под пристанью. Конструкция держалась на столбах, вбитых в морское дно, и поперечных стальных трубах, покрытых ржавчиной – такой же старой, как сама станция.

– Принимайте! – крикнул начальник метеослужбы, исполнявший сегодня роль «желтого» (так называют ответственного за швартовку, по цвету спасательного жилета), и бросил нам трос.

Когда «зодиак» закрепили и мы стали подниматься по трапу, Капитан окликнул меня:

– Стойте, а вы куда?

Оказалось, он сейчас снова пойдет в море, поэтому предложил мне остаться в лодке.

– У меня есть дела перед тем, как мы пойдем в море с командой экологов, – оправдалась я, продолжая подъем.

– Но мы будем проплывать там, где есть вероятность встретить китов. Разве можно приехать в Антарктиду и не увидеть китов? Ваш репортаж будет неполным.

Киты… Место, где можно увидеть китов… Но потом я вспомнила, как Ангел уговорил меня подняться на Пэктубон, и вежливо отказалась. Я знала, что поездка далась бы мне нелегко.

– Правда не хотите? – снова окликнул меня Капитан, но я только крикнула в ответ:

– Увидимся в два часа! – и поспешила уйти.

* * *

Утро я провела за разбором электронной почты и своих заметок, затем с аппетитом пообедала супом с овощами и желудевым желе и пришла в раздевалку в назначенное время. Собиралась надеть гидрокостюм, но доктор Ан объяснил, что на катере «Седжон-1» будет достаточно спасательного жилета. Оказалось, он тоже присоединится к команде исследователей экологии прибрежных зон. Я обрадовалась – ведь мне здесь еще не доводилось бывать на полноценном судне.

Когда я подбежала к причалу, Ян и доктор Ко как раз переносили оборудование. Честно говоря, они казались мне людьми крайне интересными (в хорошем смысле) – я давно не встречала таких забавных персонажей.

Они постоянно шутили, играя в настольный теннис в коридоре, ведущем к биоинформатической лаборатории. Я же то и дело выходила, подбирала мячи у стола и, подслушивая их шутки, смеялась вместе с ними.

– Не надо, мы сами потом уберем, – пытались они меня отговорить.

– Да это мне вместо спорта, – оправдывалась я.

Когда поднимаешь мячик для пинг-понга сачком-сеткой, иногда возникает приятное ощущение, будто выдергиваешь седые волосы. Оказалось, они играли в пинг-понг, чтобы разогреться перед погружением и размяться после. Я-то думала, что