Глазами ополченца. Фронтовой дневник. 1941-1945 - Георгий Иванович Лебедев

Едва на гребне холма появились первые ряды отступающих с Днепра, стремительно и беззаботно продвигавшихся вперёд, едва люди вышли на перевал в половину человеческого роста, как в безмолвие осеннего утра ворвалось стрекотание пулемётных очередей. С гребня не раздалось ни единого ответного выстрела.

Первые ряды людского потока дрогнули. Кто пал убитым, кто упал раненным. Но людской поток по инерции некоторое время выпирал на гребень новые ряды. Их ждала та же участь. Но так продолжалось недолго. На гребне никто не появлялся. Восемь человек захватчиков безнаказанно обильно полили гребень кровью отступавших и покинули деревню.

Услышав такой рассказ, я воскресил перед собой тяжёлые картины нашего отхода с Днепра и наших многократных попыток с ничем не обоснованной надеждой на счастливый исход прорыва, приправленной одним губительным «авось»…

При прорыве, следовательно, встречались две неравноценные силы. Мы шли многолюдным потоком, даже без признаков организации, безоружные, без разведки, без знания, в каком направлении идём. А встречали нас захватчики организованные, хорошо вооружённые, хорошо ориентированные в местности, сытые награбленным у нас добром и полные звериной лютости к советскому народу. В таких условиях и восемь человек могут опрокинуть тысячу людей и безнаказанно вырвать десятки жертв.

Организация хозяйства лазарета

В округе километров на 10 по-прежнему бродило ещё много коней: артиллерийских, кавалерийских, ездовых и всяких других. Они потеряли своих хозяев и табунами или в одиночку паслись по полям, лугам, среди кустарников, копытами разрывая снег – паслись на подножном корму. У некоторых остались хомуты на шеях и волочились вслед коням рваные постромки. У других – на спине сёдла или седёлки, на голове уздечки. Попадались и такие, что таскали за собой тачанки, телеги, повозки. Вот из таких-то лошадей Волковский лазарет составил свой «транспортный обоз» в 17 голов.

Было на чём поехать за фуражом, за медикаментами, за перевязкой в Долину, для перевязочной и операционной, за продовольствием. Впрочем, надо заметить, что нередко местное население опережало нас в сборе трофеев. Немцы заметно поощряли мародёрство, как несоветское явление. Нередко можно было видеть, как какой-нибудь «промышленник» поймает коня, запряжёт его в тачанку, наполнит её всяким красноармейским добром и везёт его домой. Но с кавалерийскими конями происходили нередко курьёзные случаи. Седок, не зная навыков кавалерийского коня, сделает какое-нибудь неловкое движение и летит кубарем со вздыбленного коня…

В Волковский лазарет я приехал на «своих» конях, с достаточным медицинским трофейным имуществом для организации аптеки. После своего сидения в Обухово, где успел порядочно одичать, в первый момент я буквально захлёбывался от радости. Ещё бы, в Волково было с кем поговорить, зайти посидеть в гости, послушать новости нашей жизни.

Поселился я в доме Андриянова и вместе с аптекой разместился в просторной прихожей. Работы с первого же дня было очень много. В лазарете работала операционная. Зачастую операции производились круглые сутки. Из Долины смерти привезли автоклав, стерилизатор, инструментарий, примусы, горючее. Делались ампутации. Раненые шинировались. В отделениях регулярно производились перевязки. Больные получали лекарство. Я не управлялся один, и мне скоро пришлось взять помощника – Лиду Петрову из дер. Всеволодкино[49].

Буквально каждый день жизни лазарета ставил перед его коллективом свои задачи.

Так встал вопрос о починке обуви раненых. Нашёлся среди выздоравливающих сапожник. Его послали в Долину, и он оттуда возвратился с инструментарием и кое-каким кожевенным материалом. Так наладили починку обуви.

Для медицинского персонала сапожник пошил из потников и кожаных частей кавалерийских сёдел чудесные тёплые мягкие бурки. Увы, некоторых из нас в дальнейшем фашисты, прельщённые бурками, разули. Сапожник взял себе из среды раненых двух подмастерьев и, обслуживая одновременно местное население, он скоро перешёл на «хозрасчёт», то есть снялся с довольствия в лазарете. И даже помогал ему.

В одном сараюшке организовали «баню-прачечную». Поставили две походные кухни. Одну для горячей, другую для холодной воды. Раз в неделю тут мылись ходячие раненые. Местным жителям не было отказа, но они должны были приносить топливо. В остальные дни стиралось бельё. Из-за отсутствия мыла бельё стирали щелоком и хлорной известью.

…Испытание за испытанием. Появилась цинга. Что делать? Поехали в лес. Нарубили елового лапника. Состригали хвою. Дробили в ступе, заливали душистую кашицу кипячёной водой. Я прибавлял молочной кислоты, и наутро у нас уже готово 2–3 ведра противоцинготного настоя. Прекрасные результаты давал настой. Им лечили заболевших, давая по 100 граммов каждому. Им же пользовались как профилактическим надёжным средством. Запас лапника, чтобы сохранить его лечебные свойства, хранили закопанным в снегу.

Неоценимую услугу оказал нам хвойный настой. Цинга отступила.

Но вставала уже другая острая проблема. Появилась вошь и довольно быстро стала распространяться среди раненых, а от них и у врачебного персонала. Пришлось выделить специального санитарного врача. Лизол, карболовая кислота, нафтализол, сольвент, сулема, мыло «К» – всё было пущено в ход. Но вошь появлялась уже и на волосистых частях. Вошь угрожающе распространялась. Если её всяческими инсектицидами, утюжкой, пропаркой и т. п. удавалось уничтожить в белье, то она оставалась в верхней одежде, шинелях.

Нас могла выручить только дезинфекционная камера. И на этот раз нас выручила всё та же Долина и Ваня-тракторист. На поле боя он нашёл трактор. Наладил его и привёз на нём камеру. Конечно же, мы устроили камере самую торжественную встречу. Люди вышли за околицу. Не один час терпеливо ждали её, всматриваясь вдаль. А когда, наконец, на горизонте появилась и всё росла большая тёмная масса, люди побежали ей навстречу. В дороге поддерживали руками, хотя в этом не было нужды. Камера твёрдо стояла на колёсах. Даже руками поглаживали камеру. Камера помогла нам начать решительное наступление на вошь с блестящим результатом. Вошь побеждена. Однако и это не было последней проблемой.

Дежурное блюдо – убойная конина

Надо было разрешить мясную проблему. Это было в интересах скорейшего выздоровления раненых. Где взять мяса? Ответ был один: взяться за лошадей, ввести в обиход конину. Так и порешили, а порешивши, отправили в поле охотников за лошадьми. Охота всегда была удачной. Правда, первое время давало себя знать привитое с детства отвращение к конскому мясу. Но «голод – не свой брат». И достаточно было попробовать конину, чтобы оценить её прекрасные вкусовые качества. Конина невкусна в супе, но она очень вкусна в жареном виде с картошкой. Но и конины хватило ненадолго. Крестьяне, поощряемые немцами, переловили последних лошадей. И уже из нашего транспортного обоза мы съели несколько голов, оставив себе самое необходимое количество тягловой силы. Наша «бойня» бездействовала. Съели всё, что можно было съесть. А жить ведь надо.

В той же Долине и на