Европа в средние века. От становления феодализма до заката рыцарства - Александр Алексеевич Хлевов

короны. Людовик IX Святой остается фактически единственным государем Европы, не утратившим интереса и рвения в войнах на Востоке. Поход преследовал цель закрепиться в Северной Африке. Однако военные неудачи и эпидемия холеры заставили крестоносцев вернуться домой ни с чем.

В 1270 г. Людовик Святой организует Восьмой крестовый поход и высаживает французское войско в Тунисе. Однако новая эпидемия выкосила значительную часть армии; не пережил ее и сам король.

Никто тогда еще не знал, что эта кампания стала последним состоявшимся крестовым походом. Идея новых экспедиций будет возрождаться и в XIV, и в XV, и даже в XVI в. Видимо, последним о крестовом походе будет мечтать Людовик XIV, «король-солнце». Однако дальше приготовлений и неуклюжих попыток реализации дело ни у кого не пойдет. Эпоха крестовых походов безвозвратно уходила в прошлое. Идея, вдохновлявшая первых крестоносцев, уже не находила сторонников, а на повестке дня стояли новые задачи и новые формы экспансии.

Европа сильно изменилась благодаря тесному общению с Востоком. Знакомство с роскошью и богатством восточных стран и Византии необратимо сказалось на сознании европейцев, и прежде всего правящей элиты. Резко возросшие материальные и отчасти духовные потребности феодалов требовали удовлетворения, которое не могло быть достигнуто за счет поборов с подданных или производства в самой Европе. Острая потребность в кардинальном увеличении товарооборота с Востоком вызывала как повышение роли денег в повседневной жизни европейцев, так и резкий рост значимости купеческой прослойки. В конечном счете именно купцы (преимущественно итальянские) первыми осознали бессмысленность войн с восточными государствами, предпочитая им торговую экспансию. Как показал опыт Четвертого крестового похода, феодальные армии уже к рубежу XII–XIII вв. почти полностью зависели от итальянских купцов и в логистическом, и в финансовом отношении. В конечном счете все связи с Ближним Востоком оказались в руках итальянской купеческой аристократии, заинтересованной в мирной торговле, а не в регулярных обострениях военных действий.

Усиление сопротивления со стороны мусульман и возвышение Египта также сыграли свою роль. Переориентация крестоносного движения на новые цели (захват Прибалтики, Финляндии и славянских земель, Реконкиста, Альбигойские войны) отвлекла множество потенциальных участников от ближневосточных экспедиций. Масса неприкаянных безземельных феодалов, составлявших костяк движения на раннем этапе, находила выход своей энергии в службе по найму в королевских отрядах (в особенности во Франции и Англии).

Результатом сочетания этих факторов стало то, что к концу 1280-х гг. государства крестоносцев утратили почти все свои территориальные владения, превратившись в несколько приморских крепостей, полностью зависящих от снабжения по морю. Наконец, в 1291 г. после тяжелой осады Акра, которую обороняли тамплиеры, была взята штурмом. Ее эвакуация стала последним событием крестоносного движения. Не достигнув своей главной цели – установления христианского контроля над Святой землей, – оно тем не менее имело колоссальные последствия для самой Европы, активизировав в ней практически все стороны жизни: военную, финансово-экономическую, политическую, социальную и культурную. Не является преувеличением утверждение, что классическое средневековье началось с крестовых походов и ими же завершилось.

Урбанизация Западной Европы

Массовая урбанизация, развернувшаяся в X–XII вв., стала одним из важнейших переломных моментов в формировании европейской цивилизации. Активизировав развитие экономики и социальной жизни, города вместе с тем по сути своей были глубоко чужды средневековому обществу. Именно в силу этого они стали очагом, который разлагал это общество изнутри, и в конечном счете главными виновниками его заката и перехода к новому, буржуазному стилю жизни.

Раннесредневековая Европа почти не знала городского быта. Немногочисленные поселения, доставшиеся в наследство от Римской империи, располагались только на ее бывшей территории: к югу и западу от лимеса и на юге Британии. Концентрация их в Италии, Южной Галлии и Испании была относительно высока; по мере же приближения к границе она стремительно падала. Все эти города пережили серьезный упадок, нередко сократившись в размерах во много раз и полностью потеряв свое великолепие. Обычным явлением стало использование римских центров в качестве каменоломен – величественная архитектура рассматривалась варварами, да и потомками римлян, лишь как фонд готового и качественного строительного материала.

Однако изменился не только вид городов, но и их сущность. С повсеместным замиранием торговли, натурализацией хозяйства и перемещением центра жизни в деревню они стали лишним элементом социального бытия. По большому счету, с VI по IX в. в городах не ощущалось особой нужды. В лучшем случае они были резиденциями епископов или временными столицами королей. Ремесло в значительной степени растворилось в деревенской жизни. И лишь к концу этого периода, с некоторым оживлением хозяйства европейских стран, города начинают переживать подъем.

В формировании урбанистических структур Европы отчетливо выделяются зональные различия. В бывших границах Римской империи оно шло двумя путями – реанимации старых и возникновения новых городов. В Италии, Испании и Галлии, как и вдоль лимеса, возникшие ранее территориальные центры в массе своей уцелели. Многие города выросли из поселений при стоянках легионов и вексилляций римлян, в особенности по течению Рейна и в Англии. Так, названия с элементом – кастер и – честер (Ланкастер, Донкастер, Дорчестер, Рочестер и многие другие) обозначают поселения, возникшие вокруг «каструмов», римских лагерей. В остальных же регионах – Скандинавии, большинстве германских земель, в Шотландии, Ирландии и др. – никакой городской жизни попросту не существовало; здесь все буквально строилось с нуля. Поэтому опыт «неримской» Европы особенно интересен – он позволяет проследить процесс фактически в чистом виде.

Основой урбанизации стали два фактора: массовое отделение ремесленного труда от сельского хозяйства и активизация торговли. Рост производства самых различных изделий, их усложнение и специализация ремесленников, не способных уже заниматься своим делом в свободное от обработки земли время, – все это в конечном счете уничтожало зависимость мастеров от сельской округи. Ремесленнику требовался массовый сбыт своей продукции.

Странствующие умельцы, существовавшие в немалом числе в раннем средневековье, рано или поздно оседали и обзаводились стационарной мастерской – либо при дворе могущественного феодала, либо в тех или иных «инфраструктурных узлах». Они, таким образом, и играли определяющую роль в формировании структуры городских центров. Такими узлами были перекрестки дорог, переправы и мосты через реки, гавани, в которые упирались сухопутные и морские пути, места массового трансфера людей: объекты паломничества, резиденции представителей власти и т. д. Некоторые поселения вырастали из торгово-ремесленных посадов при замках и крепостях. Названия многих городов свидетельствуют, что именно было отправной точкой их возникновения и главной «достопримечательностью»: Брюгге («Мост»), Франкфурт («Свободный брод»), Швайнфурт («Свиной брод»), Копенгаген («Торговая гавань») и пр.

Второй причиной концентрации людей в городских поселениях была торговля. «Коробейничество» раннего средневековья, когда купец разъезжал по округе, стремясь продать свой товар, уступает место новому сценарию. Теперь уже крестьянин