Европа в средние века. От становления феодализма до заката рыцарства - Александр Алексеевич Хлевов

сдерживающим фактором. Теперь все острее ощущалась потребность в конкуренции, служившей мощнейшим катализатором роста производства, но разрушавшей цеховую социальную защиту. Именно поэтому зарождение капиталистического образа жизни сопровождалось кризисом, а затем и развалом цеховых структур.

Общая палитра средневекового урбанизма знала феномены городов, достигших совершенно особого уровня самостоятельности. Такие города-республики, как правило, становились фактически отдельными государствами, играя порой колоссальную роль в торговой, политической и военной жизни континента. Они встречались, как правило, в Италии и Германии. Среди итальянских республик выделялись Венеция, Генуя, Пиза, Флоренция, Милан, Болонья. В Германии особняком стояли имперские, или вольные, города: Гамбург, Бремен и Любек; огромной самостоятельностью пользовались Нюрнберг, Аугсбург, Франкфурт-на-Майне.

В ряде областей Европы – там, где перекрещивались торговые потоки и где ремесленное производство было особенно специализированным, – отмечалась повышенная концентрация городских поселений. Прежде всего это были Фландрия и Северная Италия, где уже в XIV в. доля горожан превысила долю сельского населения.

Симптомом качественного усиления роли городов служит выход в XIII–XIV вв. на поля сражений городской пехоты – пехоты нового типа, в значительной степени упразднившей в грядущие два века рыцарство как основную военную силу.

В конечном счете именно городской образ жизни стал тем главным фактором, который изнутри подточил самые основы материальной, социальной и духовной жизни средневековья. Взращивая города, поздний феодализм приближал свой конец.

Возникновение централизованного государства во Франции XI–XIII вв

Каролинги занимали королевский престол во Франции до 987 г. В течение IX и X вв. происходил неуклонный отток власти из рук королей. Крупные феодалы, постоянно усиливавшие свои позиции благодаря наличию у них огромных земельных владений, практически не считались с коронованным правителем. Франция рассматривается как страна классического феодализма не в последнюю очередь потому, что феодальная раздробленность приобрела здесь вполне законченные формы и достигла в IX–XI вв. своего расцвета. Именно во Франции обычно свято соблюдался принцип «Вассал моего вассала – не мой вассал». Поэтому в бывших западных землях империи Каролингов уже ко второй половине IX в. трудно усмотреть какие-либо признаки реального управления из центра – отток суверенитетов в провинции государства и рассредоточение власти в среде феодалов сопровождается заметным вырождением самой королевской династии. Быть может, в меньшей степени, чем «ленивые короли», но последние Каролинги вполне заслужили репутацию безвольных и безынициативных правителей.

В конце X в. все бо́льшую роль во Франции начинает играть династия графов Парижских Робертинов, возвысившаяся в период войн с викингами. Один из ее представителей – Гуго Капет – в 987 г., после смерти бездетного Людовика V Ленивого, избирается знатью на королевский престол и основывает новую династию, которая будет править Францией около трех с половиной веков и сделает очень много для созидания единого государства. Однако в конце X в. французский король еще полностью зависел от своих могущественных вассалов.

Ядром его личного домена был Иль-де-Франс («Остров Франции»), сравнительно небольшая территория от Парижа до Орлеана, бывшего резиденцией первых Капетингов. На первый взгляд ничем особенным эти земли не выделялись. Но с течением времени – в XII и XIII вв. – выяснится, что сбалансированный климат создает идеальные условия для развития всех основных видов сельскохозяйственной деятельности, а контроль над средними течениями двух главных рек Франции – Сены и Луары – обеспечивает массу преимуществ в торговле.

Однако в начале своего правления Капетинги вынуждены были не только противостоять герцогам и графам своего королевства, но и наводить порядок в собственном домене, воюя с непокорными вассалами. За пределами же домена существовало множество феодальных владык, которые повиновались королю сугубо формально и, считая себя во всем ему равными, расценивали даже принесение королю вассальной присяги – оммажа – неприемлемым и унизительным для себя актом.

Крупнейшими феодальными единицами королевства были герцогства Нормандия, Бретань, Аквитания и Бургундия, а также ряд графств – Шампань, Фландрия, Пуату, Анжу, Тулуза. Каждое из них превосходило и территорией, и богатством, и людскими ресурсами владения, непосредственно подчинявшиеся королевской власти. Поэтому Капетингам, для того чтобы сохранить себя и не лишиться престола, приходилось долгое время проводить политику осторожного лавирования и стравливания вассалов между собой.

Самыми сильными из них были герцоги Нормандии – владения, основанного норвежскими и датскими викингами. Благодаря искусственному и одномоментному характеру создания герцогства и консолидации знати, которая почти полностью происходила из викингов, здесь сложилась уникальная ситуация единства и прочности государства. Без сомнения, Нормандия являлась в то время наиболее централизованным, сплоченным, а следовательно, могущественным феодальным владением в Европе. Это герцогство «шагало не в ногу» по сравнению с прочими феодальными территориями континента. Впрочем, не только нормандцы, но и остальные вассалы французского короля не испытывали особого желания повиноваться своему сюзерену.

На протяжении XI в. французские короли вынуждены были медленно копить силы и стараться использовать любые противоречия между своими могущественными соседями, а также всячески искоренять неповиновение внутри собственного домена. Однако на рубеже XII в. ситуация начинает меняться.

Первые шаги предпринял Людовик VI Толстый (1108–1137), который приступил к решительному подавлению непокорных феодалов в своем домене. Войны с ними, штурмы и разрушения их замков вылились в ряд конфликтов с герцогами и графами, у которых недовольные королевские вассалы пытались искать сочувствия и защиты.

Настойчивая деятельность Людовика VI в целом оказалась достаточно успешной. Именно при нем начинают отчетливо вырисовываться две основные доминанты политики королевской власти в деле объединения страны: опора на растущие города и союз с католической церковью. Последняя, всегда рассматривавшая себя как наднациональную и надгосударственную общеевропейскую организацию, традиционно стремилась к ограничению феодальной вольницы, прекращению непрерывных феодальных войн. Союз с крупнейшими иерархами церкви не только обеспечивал духовную поддержку инициатив двора, но и способствовал распространению королевского влияния в тех областях государства, в которых иные инструменты власти монарха попросту не действовали.

Что касается городов, то именно в этот период их роль в экономике королевства становится вполне ощутимой. Два фактора – накапливающиеся в них богатства, а также острое недовольство горожан вытекающими из раздробленности торговыми проблемами и притеснениями феодальных владык – толкают города и королевскую власть к союзу друг с другом. В XII в. начинает сказываться чрезвычайно выгодное географическое положение королевского домена: и Орлеан, и Париж становятся важными ремесленными и торговыми центрами; по Сене и Луаре, а также между ними налаживаются устойчивые и оживленные торговые связи.

Дальновидная политика Людовика Толстого и его сподвижников, среди которых стоит выделить аббата Сугерия – духовника короля и фактически его ближайшего советника, получила продолжение в лице наследника престола Людовика VII (1137–1180). Его брак с герцогиней Алиенорой Аквитанской привел к присоединению Аквитании к королевским владениям. Это фантастическое по своей ценности приобретение, однако, всего через 15 лет было утрачено королем, совершившим