Европа в средние века. От становления феодализма до заката рыцарства - Александр Алексеевич Хлевов

проклятием великого магистра ордена тамплиеров, произнесенным им с костра в Париже, в течение 1314–1328 гг. умерли не только сам Филипп Красивый, но и три его сына, последовательно занимавшие французский королевский трон. За неимением прямых наследников мужского пола династия Капетингов прекратила свое существование.

Английская монархия в XI–XIII вв

Разгром при Гастингсе войск Гарольда Годвинсона (Английского) и гибель самого короля оказались роковыми для судьбы всего государства. После уничтожения в битве большей части кадровых хускарлов-дружинников Англия лишилась войска. Собирать крестьянское ополчение против всадников Вильгельма Завоевателя было бессмысленно, да и некому уже этим было заниматься. Жители Лондона сдали город Вильгельму без боя, и 25 декабря в Вестминстерском аббатстве нормандский герцог был коронован на английский престол. Само по себе это создало как уникальный, так и в целом типичный для средневековья прецедент. Вассал французского короля, не переставая оставаться таковым, одновременно повысил свой статус и встал на одну ступеньку со своим сюзереном в европейской феодальной иерархии. Эта двойственность, дополненная тем обстоятельством, что самое мощное и процветающее французское герцогство стало еще более независимым от короля Франции, породила тлевший – и порой разгоравшийся – в течение почти трех столетий конфликт, вылившийся в итоге в затяжную Столетнюю войну.

Однако пока что главной задачей Вильгельма было упрочение собственного положения. Быстро установленный контроль над Англией оказался иллюзорным – уже в 1069 г. страну (преимущественно северные районы) потрясло массовое восстание против нормандцев. Однако Вильгельм жесточайшим образом пресек это выступление и вновь распространил свою власть на всю Англию, а с 1072 г. принудил и шотландского короля стать своим вассалом.

Шедшие уже с самого начала оккупации Англии конфискации земель стали массовыми после полного подчинения страны. Большая часть англосаксонской знати потеряла свои владения, которые были переданы Вильгельмом своим соратникам и родственникам. Нормандские епископы заняли высшие посты в английской церкви. Искусственный, одномоментный характер этой земельной реформы имел для Англии огромное значение. В отличие от Франции с ее постепенным и естественным развитием феодальных отношений, в Англию были пересажены «ростки» каролингско-нормандского феодализма. Здесь феодальная система приобрела существенно иные формы, нежели в континентальных странах.

Зримым воплощением мощи королевской власти стал уникальный памятник – «Книга Страшного суда» – перепись всех земельных владений в королевстве с указанием их доходности и владельцев. Этот документ, составленный в 1086 г., был беспрецедентным свидетельством возможностей правителя Англии: ни один владыка в Европе не мог позволить себе подобной роскоши в форме тотальной «инвентаризации» своей страны.

С самого начала король присвоил седьмую часть всех земель государства, обеспечив себе надежную опору в виде мощного домена. Располагая опытом борьбы с непокорными вассалами в Нормандии, Вильгельм предпринял меры против возможного сопротивления и в новом королевстве. Все крупные землевладельцы стали прямыми вассалами короля. Как правило, владения каждого из них не составляли единого массива, а были разбросаны по стране, что препятствовало локальному сепаратизму. При Вильгельме значение старого титула эрла (графа) стало символическим, хотя и почетным. В противовес ему возрастает роль института шерифов – представителей короля в графствах, в руках которых сосредоточивается основная власть на местах. Наиболее существенное политическое значение в Англии в дальнейшем приобретет прослойка баронов – достаточно крупных земельных собственников, в массе своей стремящихся к выходу из-под контроля королевской власти.

Однако на этом Вильгельм не остановился и вскоре после составления «Книги Страшного суда», 1 августа 1086 г., созвал в Солсбери всех архиепископов, епископов, аббатов, графов, баронов, рыцарей и шерифов. Все они должны были принести присягу королю. В результате английские феодалы оказались прямыми вассалами монарха, а французский принцип «Вассал моего вассала – не мой вассал» не действовал. Королевская власть серьезно препятствовала феодальным распрям, подчеркивая, что всякая военная служба должна отбываться лишь в пользу короля.

Исключительное значение Вильгельм придавал отношениям с духовенством. Церкви был дарован ряд привилегий (в частности, создан институт особых церковных судов, исключительной юрисдикции которых теперь принадлежали все дела, так или иначе связанные с церковью). С другой стороны, Вильгельм однозначно дал понять, что любые распоряжения римского понтифика – от назначения на должности священнослужителей до отлучения от церкви – имеют в Англии силу лишь с разрешения монарха. Именно со времен Вильгельма Завоевателя ведет свое начало противостояние английских королей и пап.

Строя феодализм «сверху», Вильгельм повел наступление и на старые права свободного крестьянства. Самым известным из шагов в этом направлении стало создание системы королевских заповедников, под которые была отобрана существенная часть лесных угодий страны, находившихся прежде в основном в общинной собственности. Под страхом ослепления там запрещалось охотиться без королевского разрешения. Эти леса-заповедники стали источником и генератором легенд о Робине Гуде и его разбойниках, что, в общем-то, имело под собой реальную почву: трое из потомков Вильгельма были застрелены в заповедниках неизвестными лучниками.

Однако прослойка свободного крестьянства в Англии не исчезла. Более того, она стала важной опорой короля, в котором виделось меньшее зло, чем в алчных баронах. Таким образом, Вильгельм завершал созидание социальных структур и «снизу».

Все эти мероприятия серьезно укрепили центральную власть и сформировали во многом уникальную систему английского феодализма. Король сосредоточил в своих руках не только ключевые позиции в управлении страной, но и большую финансовую мощь, а также военные силы (прежнее крестьянское ополчение не было упразднено и регулярно созывалось королем). Несмотря на попытки сопротивления баронов уже при Вильгельме, его власть была неколебима и активно поддерживалась рыцарством (и нормандским, и англосаксонским), церковью, а также городским купечеством, для которого объединение под одной короной островных и материковых владений серьезно облегчало торговлю с Европой. Уже с конца XI в. устанавливаются прочные торговые связи Англии с Фландрией и Рейнской областью.

Вильгельм II Рыжий (1087–1100) продолжил и развил курс Завоевателя на централизацию власти, явно преуспев в выкачивании средств у всех непосредственных вассалов короны, а также в урезании феодальных прав. По словам хронистов, в те времена «не было уважения ни к бедности неимущих, ни к богатству имущих»[5]. Вильгельм II расширил права королевской охоты, заменив наказание за браконьерство с ослепления на смертную казнь. Однако и этот король-вымогатель был лучше, чем феодальная вольница, что обеспечило ему поддержку населения во время восстаний баронов в 1088 и 1095 гг.

После гибели Вильгельма II власть узурпировал его младший брат, оставшийся в истории под именем Генриха I. Формально по феодальным традициям настоящим наследником был его старший брат Роберт, которого поддерживало немало влиятельных баронов. Чтобы заручиться их поддержкой, Генрих издал самую первую из английских баронских хартий вольностей – в дальнейшем они необоснованно рассматривались почти как зародыш британской демократии