Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева

— Если виконт намерен вести светскую жизнь в столице, наши пути неизбежно пересекутся, — холодно заметила я.

— Боюсь, обычных встреч в опере недостаточно. Вы могли бы пригласить его к себе, ввести в свой круг… стать его проводником в лондонском обществе.

— Оставьте, мистер Форд. Молодой холостой виконт, который с лёгкостью расстаётся с крупными суммами, едва ли нуждается в моём покровительстве. Двери лучших домов и так распахнуты перед ним настежь.

— И всё же, в отличие от вашего покойного мужа, Генри умеет располагать к себе людей. И это делает его… крайне интересным объектом для наблюдения.

— Ещё чаю, мистер Форд? — я потянулась к фарфоровому чайнику, давая понять, что эта тема беседы закрыта.

— Благодарю, леди Сандерс, но боюсь, меня ждут неотложные дела, — он поднялся, но уходить не спешил. — Я слышал… интендантство Адмиралтейства весьма лестно отзывается о ваших технологиях. Сушёное мясо, не непортящееся месяцами — это дело государственной важности, миледи. Позволите мне ознакомиться с записями того немца, о котором вы упоминали.

Я улыбнулась, поднимаясь вслед за ним, внутренне ощущая холодное удовлетворение: расчёт оправдался. Бумаги, подготовленные ещё после памятной встречи с адмиралом Греем, пригодились. Не зря я тратила часы, старательно перенося свои знания из будущего на состаренную бумагу, имитируя почерк покойного Мюллера и перемежая цифры путаных расчётов тяжеловесными оборотами.

— Разумеется. Прошу вас, подождите минуту.

Я прошла в кабинет, открыла сейф и достала стопку бумаг, перевязанную бечёвкой. Вернувшись, вручила их Форду. Он немедленно развернул верхний лист, внимательно вглядываясь в чертежи дегидратора, замаскированного под «особую печь».

— Вы владеете немецким, миледи? — спросил он, не поднимая глаз от расчётов.

— Весьма посредственно, — солгала я. — Если чтение затруднит вас, я могла бы пояснить некоторые термины.

— О, мне неловко более вас обременять. С вашего позволения, я заберу рукопись с собой. У меня есть надёжные люди, способные сделать идеальный перевод.

— Конечно, надеюсь, технология окажется полезной флоту Его Величества. Или вы намерены лично заняться поставками провианта?

Форд аккуратно свернул листы в плотный рулон и, вопреки всем правилам хорошего тона, бесцеремонно засунул их в глубокий внутренний карман своего сюртука.

— Заверяю вас, леди Сандерс, меня интересуют совершенно иные секреты, — проговорил он с многозначительной полуулыбкой. — Обещаю, ваша тайна останется в надежных руках.

С этими словами он откланялся. Я слушала, как его шаги затихают на лестнице, и когда внизу глухо хлопнула входная дверь, наконец, позволила себе выдохнуть. Напряжение уходило медленно: только сейчас я заметила, что всё это время стояла неподвижно, сжимая кулаки с такой силой, что костяшки побелели.

Опустившись в кресло и, глядя на опустевший стол, где на фарфоровом блюдце остывала недопитая чашка Форда, я мысленно подытожила наш странный разговор.

Итак. Форд охотится на шпионов, а Генри успел побывать во Франции. Картина складывалась сама собой: магистрату требовался свой человек рядом с новым виконтом — кто-то, кто будет вхож в его дом и станет ловить каждое слово, неосторожно оброненное за бокалом мадеры.

Но один вопрос по-прежнему оставался без ответа: зачем Форду понадобилось запирать в Ньюгейте именно меня? Он наверняка знал, что я не убивала Колина — такие, как он, считывают столичные сплетни и донесения соглядатаев быстрее, чем сохнут чернила на приказах об аресте. Да и визит Генри на Керзон-стрит не мог остаться для него тайной. Не проще ли было прижать самого Генри? Предъяви ему Форд обвинение в смерти Колина тогда, и Генри, напуганный, уязвимый и явно замешанный в чем-то сомнительном на том берегу канала, стал бы идеальным объектом для шантажа. Но Форд предпочел сложную многоходовоку с моим участием. Значит, в этой партии был иной расчет, который я пока не видела. От этого неведения по спине пополз неприятный холодок: меня ввели в игру, где я не знала и половины фигур на доске.

Мои гнетущие мысли оборвал негромкий стук. В дверях появился доктор Моррис. Он помедлил, ожидая моего кивка, прежде чем заговорить:

— Леди Сандерс, я пришел сообщить, как продвигается устройство аптекарской.

— Входите, доктор.

— Помещение преображается быстрее, чем я смел надеяться. Миссис Грант уже распорядилась вынести лишнюю мебель и вычистить стены щелоком. А мисс Мэри… признаться, я поражен её сметливостью. Она помогала мне разбирать инструменты и запоминала названия снадобий с первого раза. Завтра плотник обещал закончить с полками, и как только установят каменную столешницу, я смогу приступить к практике.

— Хорошо, — кивнула я, поднимаясь. — Пройдемте со мной, доктор. Я хочу вам кое-что вернуть.

Моррис удивленно вскинул брови, но последовал за мной молча. Мы прошли в кабинет, там у книжного шкафа, стояла трость с серебряным набалдашником, которую он когда-то, казалось, в прошлой жизни, отдал мне в Роксбери-холле. Я взяла её, ощутив холодный металл львиной головы, и протянула ему.

— Это ваше, доктор. Она стала мне надежной опорой, но теперь должна вернуться к хозяину.

Моррис замер. Его рука дрогнула, когда пальцы привычно, до каждого миллиметра, обхватили серебряного льва.

— Благодарю вас, миледи. Признаться, когда я отдавал её вам в Роксбери-холле, я меньше всего думал о сохранности имущества, но мне было бы жаль её потерять — она принадлежала моему отцу.

— Я бы ни за что не оставила в том доме вещь, которая была вам так дорога. Трость была со мной с первого дня, — ответила я и, вспомнив, как отбивалась ею от грабителя в лондонской подворотне, добавила с мимолетной улыбкой: — Эта вещь помогла мне выжить.

Моррис коротко поклонился и, смущенно пробормотав что-то о необходимости осмотреть Дика, вышел из кабинета. Я же подошла к секретеру, бездумно переложила какие-то бумаги и поняла, что работать больше не в состоянии. Голова гудела, мысли расползались, и каждая попытка ухватить одну из них за хвост заканчивалась тем, что она немедленно утекала сквозь пальцы.

Из этого состояния меня вывел голос Джейн, она заглянула в кабинет, чтобы сообщить, что ужин подан. Осведомившись, не нужно ли мне чего-нибудь еще, горничная тут же исчезла в коридоре, оставив меня наедине с аппетитным запахом, тянувшимся из кухни.

Спустя несколько минут, я спустилась в малую столовую, где стол уже был накрыт на троих. Повар, как всегда, был превосходен: густой и темный суп из телячьих хвостов пах так