Похищенная истинная ректора-дракона - Мелина Боярова

возник он. Мой несносный, любимый, живой Рейнар. Он сделал шаг ко мне, и я, не помня себя от счастья, бросилась в его объятия, вдыхая родной запах. Его руки сомкнулись на моей талии с такой силой, что хрустнули кости, но я лишь теснее прижалась к нему, пряча лицо на его груди.

— Тайлис, — прохрипел он, зарываясь лицом в мои волосы, и я почувствовала, как его горячее после полета тело дрожит от едва сдерживаемого гнева и облегчения. — Я едва не сошел с ума, пока искал тебя по всей этой проклятой империи. Если бы с тобой что-то случилось... Я бы стер этот город с лица земли до последнего камня.

— Рейнар, послушай меня, — я отстранилась совсем немного, чтобы заглянуть в его стальные глаза, в которых сейчас бушевал настоящий шторм. — Нам нужно уходить, Эдриан совсем обезумел...

Рейнар не слушал. Его взгляд скользнул вниз, к моему животу, и я увидела, как его зрачки сузились до тонких вертикальных щелей, а дыхание перехватило. Его огромная рука осторожно легла на мой живот, где под слоями шелка пульсировала крошечная, но невероятно мощная жизнь. В этот момент я почувствовала, как магия дракона внутри меня радостно отозвалась на присутствие отца, посылая волны тепла и узнавания.

— Тайлис… — его голос стал пугающе тихим, лишенным всяких эмоций, кроме глубокого, почти сакрального трепета. — Это наш ребенок?

— Да, Рейнар, — я накрыла его ладонь своей, чувствуя, как хаос в моей крови переплетается с его серебристой силой. — Он защитил меня и спас от полного забвения. Ребенок поглощал магию пустоты, которую Эдриан пытался в меня влить. Он мой маленький отважный защитник.

Рейнар глухо зарычал, и в этом звуке было столько собственнической гордости и ярости, направленной на тех, кто посмел угрожать его семье, что у меня по спине пробежал холодок. Он снова притянул меня к себе, на этот раз бережно, словно я была сделана из тончайшего хрусталя, и накрыл мои губы своими в требовательном жадном поцелуе.

Песня "Солнце свободы"

Солнце свободы

Сжимает стены вековая тьма, Дыханье зла крадется по углам. Я здесь одна, в плену немого сна, Где каждый вздох поделен пополам. Но под рукой, где жар горит груди, Забилось сердце — крошечный пожар. Мой маленький, ты только подожди, В тебе таится наш великий дар.

(Припев) Солнце свободы взойдет над горой, Ты — искра света, рожденная мной. Крылья расправишь, разрушишь печать, Древнему злу нас с тобой не сломать. Мы улетим за прозрачный предел, Туда, где рассвет золотистый запел. Лети, мой дракон, сквозь полночный туман, В край, где не властен мороз и обман.

Зло крадется, хочет нас забрать, Испепелить, сгубить живой росток. Но я не дам ему тебя поймать, Ты — мой огонь, ты — мой стальной зарок. Почувствуй мощь, что копится внутри, Чешуйки серебра и пламя древних гор. В глаза врагу бесстрашно посмотри, Закончим этот призрачный раздор.

Слышишь, как ветер зовет нас в вышине? Слышишь, как солнце тоскует о мне? Стань моей силой, стань моим щитом, Мы всё забудем, мы будем вдвоем. Не допусти, чтобы тень победила, В твоем дыхании — вечная сила!

(Припев) Солнце свободы взойдет над горой, Ты — искра света, рожденная мной. Крылья расправишь, разрушишь печать, Древнему злу нас с тобой не сломать. Мы улетим за прозрачный предел, Туда, где рассвет золотистый запел. Лети, мой дракон, сквозь полночный туман, В край, где не властен мороз и обман.

Глава 31

Наши метки истинной пары вспыхнули одновременно, заливая разрушенную комнату ослепительным светом.

Я чувствовала, как восстанавливается связь, как рушатся последние преграды, возведенные блокиратором, и как моя магия наконец находит свою опору. Мы стояли среди руин, в эпицентре войны, но в это мгновение мир перестал существовать. Остались только мы двое. Рейнар целовал меня так, будто пытался вдохнуть в меня саму жизнь, а я отвечала ему со всей страстью, на которую была способна.

— Как трогательно, — раздался за нашими спинами голос, от которого кровь мгновенно застыла в жилах.

Резко обернувшись, я увидела Эдриана, стоявшего в дверном проеме, который больше не вел никуда, кроме бездны. Он выглядел как оживший кошмар: церемониальный доспех был разбит, лицо залито кровью, а из глаз сочилась густая тьма. В его правой руке тускло мерцал меч, лезвие которого поглощало свет и тепло вокруг себя.

Он улыбался, но эта улыбка больше не принадлежала человеку.

— Ты пришел забрать то, что принадлежит мне, ящер? — Эдриан сделал шаг вперед, и пол под его ногами почернел. — Ты опоздал. Она уже пропитана моей силой. Ее воспоминания принадлежат мне, а ее будущее — в тени моего величия. Убирайся, пока не скормил твою душу бездне.

— Это ты похитил мою женщину, — взревел Рейнар, закрывая меня собой. Я увидела, как по его рукам поползла серебристая чешуя. — Ты пытался отравить ее своим гнилым существованием. За это нет прощения, мразь. Я вырву твое сердце и скормлю его псам Ферриана.

— Попробуй, — Эдриан взмахнул мечом, и волна древней силы сорвалась с клинка, разрезая воздух.

Рейнар среагировал мгновенно, выставив перед собой щит из ослепительного пламени, но удар был настолько силен, что дракона отбросило на несколько шагов. Эдриан не ждал, он бросился в атаку с мощью безумного бога, нанося удары, которые оставляли в пространстве рваные черные шрамы.

Воздух в комнате закипел от столкновения двух противоположных стихий, а я испугалась, что Рейнар, ослабленный долгими поисками и изнурительной борьбой с армией Ферриана, не выдержит такой напор. И я не собиралась стоять в стороне и смотреть, как безумный монстр пытается убить отца моего ребенка.

— Моя очередь мстить за каждую минуту, проведенную в этом аду! — я вскинула руки, и ударила хаосом по заклинанию, которое готовил Эдриан.

Он как паук, плел сложную паутину из теней и вакуумных воронок, призванную парализовать Рейнара и вытянуть из него жизнь. Но хаос не подчиняется правилам, не знает логики и порядка, на которых строится магия Зодчего. Я направила поток разрушения прямо в центр его структуры, представляя, как мои пальцы разрывают эти гнилые нити и превращают его «великое творение» в бесполезный мусор.

Раздался визг, похожий на крик умирающей птицы, и заклинание Эдриана лопнуло, осыпавшись черным пеплом у его ног.

— Что?! — он обернулся ко мне, вспыхивая безумной яростью. — Ты смеешь выступать против меня?