Отряд 731. Забытый азиатский Освенцим - Анна Алексеевна Федорова

Врачи, озадаченные увиденным, все же взяли скальпели и отрезали мне половину лица. Отец очень злился, потому что какая польза от девушки с половиной лица? Но врачи сказали ему, что, если не удалят все пораженные ткани, я умру. Я и так чуть не умерла: три раза за следующие два месяца моя семья думала, что я умерла, и вызывала гробовщика. Но каждый раз, когда он начинал меня обмерять, обнаруживал, что я все еще жива».

Тан была первым ребенком с такими симптомами, но в течение двух недель еще около дюжины детей обратились в больницы с болезнью, получившей название «Вэнь И» или «Зловещая смертельная болезнь». Большинство детей умирали в течение 48 часов. Вскоре после этого у мужчин в деревне начали чернеть ноги, и они тоже стали умирать.

«Пока Цайцю была больна, ее отец отправился в поле с порезом на ноге. Порез был совсем крошечным, как от бумаги, но вскоре его плоть почернела и отпала», – вспоминает Симэй Линь, которая работала в поле на семью Тан. Эта вторая болезнь стала известна как «Ланьцзяо Бин» – «Болезнь гниющих ног». «Мы назвали ее так, потому что сквозь гнилую плоть была видна кость, – говорит Линь. – Когда отец Цайцю заразился, он очень быстро умер».

В то же время появились и другие загадочные болезни: у матери Тан выпали волосы, а у 20-летней Ахуа Чжан, которая жила по соседству, родились три мертвых мальчика.

Однако сегодня у медицинских экспертов нет сомнений в том, что именно привело к упадку эти поселения. В Чжэцзяне разразились эпидемии сибирской язвы, дизентерии и чумы. По словам доктора Вучжоу Цяня, главы Китайского центра по контролю и профилактике заболеваний, созданного правительством в начале 1950-х годов для борьбы с загадочными эпидемиями, которые продолжали опустошать страну еще долгое время после окончания войны, симптомы у тех, кто умер, были такими же, как у жертв сибирской язвы, сапа и брюшного тифа. «Ни одно из этих заболеваний ранее не встречалось в регионах, где они были зафиксированы, – говорит Цянь. – Таким образом, мы должны прийти к выводу, что они были завезены в 1942 году в рамках целенаправленной и успешной попытки уничтожить местное население» [80].

Согласно приблизительной статистике, общее количество китайцев, которые были убиты в результате бактериологических экспедиций Отряда № 731, варьировалось в пределах от 200 до 580 тысяч человек.

Но не только территория Центрального Китая подверглась «экспериментальному» заражению в целях изыскания наиболее эффективных способов распространения бактерий – заражали и водоемы на границе СССР, в частности в районе Трехречья, а также в Монголии.

Операцию в районе Трехречья описал Хиразакура Дзенсаку, ветеринарный врач и научный сотрудник второго отдела:

«…Я исследовал действие бактерий сапа и сибирской язвы, занимался их размножением, принимал участие в разработке возможных способов применения этих бактерий в БВ. С этой целью в июле-августе 1942 года я принял участие в экспедиции в район Трехречья, называвшейся «летними маневрами». Экспедиция имела своей целью исследовать возможности применения бактерий сибирской язвы и сапа в естественных условиях, приближенных к району вероятных военных действий – у границы Советского Союза. Во время этой экспедиции проводились опыты по заражению сапом реки Дербул и водоемов, а также опыты по заражению сибирской язвой почвы и травяного покрова. Микробы для этой цели вырабатывались в походной лаборатории и испытывались на лошадях, овцах и морских свинках. <..> Также я занимался сбором сведений разведывательного характера – выявлял наличие и количество скота у населения в пограничных с Советским Союзом и Монголией районах <..> чтобы в случае войны произвести массовое заражение скота с целью бактериологических диверсий».

На самом деле заражение животных в районе Трехречья именно тогда и было осуществлено, что подтвердил бывший начальник ветслужбы: «В районе Трехречья мы произвели опыт заражения животных для проверки эффективности бактериологического оружия в наиболее приближенных к территории Советского Союза климатических условиях». О результатах этих опытов ничего неизвестно.

Заражения в Халхин-Голе и других направлениях

Во время военных действий против войск Монголии и СССР в 1939 году японцы применили бактериологическое оружие еще и в районе Ханхил-Гол на границе Монголии. Бактериями брюшного тифа, паратифа и дизентерии для распространения инфекций заразили реку Халхин-Гол, возле которой происходили боевые действия, дизентерией, а реки Харуха и Хорустен брюшным тифом и паратифом [81].

Карта района Халхин-Гол 1939 года

Заражение проводил отряд «смертников» в количестве около 30–40 человек (по некоторым данным, 22 человека), в основном это были подростки, под командованием майора Икари Цунэсигэ в ночь на 29, 30 и 31 августа 1939 года. Замысел был простой: зараженная вода распространит бактерии до предположительного места дислокации частей Красной армии. Синодзука Есио рассказал о реализации чудовищного замысла:

«Бактерии тифа растворялись в специальном растворе, который заливался в канистры. Эти канистры аккуратно укладывались в деревянные ящики и обкладывались сухим льдом. Мы сели в Харбине на пассажирский поезд вместе с пассажирами, которые и не подозревали, что рядом с ними перевозится бактериологическое оружие, и отправились в сторону Хайлара. Там мы перегрузили ящики с канистрами в грузовики и груз двинулся в сторону Советского Союза. На границе раствор был вылит в верхнее течение реки Аргунь».

Операция фактически провалилась по нескольким причинам:

• бактерии практически сразу после попадания в воду стали неэффективными;

• была проведена заблаговременная вакцинация личного состава советско-монгольской группировки;

• осуществлялся централизованный подвоз чистой воды и продуктов, исключающий инфицирование;

• проводилась постоянная дезинфекция.

В результате из потерь в 25 655 человек санитарные потери составили 709 заболевших, умерло 8 человек.

А вот во фронтовых частях японской шестой Отдельной армии 1340 человек – солдат и офицеров – серьезно пострадали от своего же бактериологического оружия, заразившись холерой, дизентерией и брюшным тифом, многие из них умерли.

В целом от бактериологического оружия так или иначе пострадали около 8500 японских военнослужащих, а направленная в город специальная инспекция Квантунской армии с капитаном Ямасита Кэндзи во главе, установила, что источником заражения солдат и офицеров была деятельность Отряда Исии.

Заражение в Халхин-Голе стало первым зарегистрированным случаем боевого применения бактериологического оружия в мире.

Протокол допроса старшего унтер-офицера японской армии Хаяси Кадзуо 15 января 1947 г., Моршанск[16]

Но заражение в Халхин-Голе было далеко не единственным по свидетельствам самих солдат:

«Мы приехали в монгольское поселение. Они все были рады нас видеть, а маленькие девочки нарвали цветов для подарков. Мы обменивались с ними