Ценности и антиценности западного мира. Тирания добра - Ги Меттан

Сравнивать (нельзя)

Либеральный вариант концепции «если вы сравниваете, то вы уже неправы». Подавление демонстрантов полицией в России нельзя сравнивать с кровавыми репрессиями против чернокожих со стороны полиции в США. Нельзя сравнивать репрессии против белорусских демонстрантов, арестованных полицией Лукашенко, с репрессиями против «желтых жилетов», избитых и изувеченных французской полицией Макрона. Так же, как нельзя сравнивать отделение Крыма, хотя оно было осуществлено без кровопролития и санкционировано референдумом, с отделением Косово после незаконных бомбардировок Сербии силами НАТО. Давайте не будем все валить в одну кучу!

Стабильность

Инновационная и разрывающая шаблоны управленческая Империя должна быть находчивой, гибкой, конкурентоспособной и хорошо адаптирующейся ко всему и вся. Даже сексуальная идентичность должна быть подвижной и флюидной. Есть только две области, где требуется стабильность: валюта и глубинная структура власти. В обоих этих случаях стабильность должна быть тотальной, всеобъемлющей, абсолютной.

Все должно меняться, кроме денег и положения господствующих элит.

Стартап (Start-up)

Стартап, иначе говоря – инновационная молодая поросль, является символом новой экономики. Стартап – обещание новых доходов и прибыльных разрывов шаблонов. Стартапы – это маленькие зерна, из которых прорастут цветы инклюзивного, экологичного и уважающего социальные меньшинства капитализма. Эммануэль Макрон мечтал превратить Францию в страну стартапов. Как подснежники в конце зимы, стартапы предвещают весну, когда поют ручьи, ожидая расцвета будущих революций 5.0, 6.0, 7.0 и так далее.

Стейкхолдер (Stakeholder)

В классическом английском языке стейкхолдер – это тот, кто присматривает за ставками во время игры на деньги. На софтланге – это слово, очень популярное в сфере финансов, относится к любому человеку, который имеет какой-либо интерес в бизнесе. Таким образом, прежде чем выступать за великую постковидную перезагрузку и революцию 4.0, Давосский форум и сторонники управленческого капитализма призвали создать «капитализм заинтересованных сторон», «инклюзивный» капитализм. Никто не знает, что это значит, поскольку суть капитализма основана на противоположном принципе, а именно – на конкуренции и устранении рынком более слабых игроков.

После Парижских соглашений и конференции ООН по климату (СОР-21) на смену «капитализму заинтересованных сторон» пришел еще один оксюморон: «зеленый и устойчивый капитализм».

Стена

Отвратительно, если стена построена Советским Союзом (Берлинская стена) или Дональдом Трампом (стена на границе с Мексикой). Но вполне терпимо, если стена возведена Бараком Обамой (опять же на границе с Мексикой), Израилем (разделительная стена с Палестиной), Польшей (стена против мигрантов, прибывающих через Беларусь).

Сторителлинг (Storytelling)

Ничто не сравнится с добротной историей, это хорошо известно. Тот, кто умеет рассказывать истории, – повелитель времени и денег. Таким образом, с неподдельным энтузиазмом средства массовой информации отказались от своей прямой обязанности информировать и сообщать факты, не искажая их, чтобы предаться удовольствию повествовательной беллетристики, которая накладывает на рассказчика гораздо меньше ответственности, но приносит гораздо больше удовлетворения.

Страх

Этот инструмент управления народами стал основным орудием абсолютной власти в технократической Империи. Страх перед вирусом, страх перед терроризмом, страх перед глобальным потеплением, страх от незащищенности, страх за свою работу, пенсию, семью – есть тысяча страхов, которые можно использовать, чтобы успокоить население. После терактов 11 сентября 2001 года и особенно после пандемии коронавируса паника стала любимым способом управления в Империи Добра.

Но страх не следует путать с Большими Страхами, которые могут накладываться друг на друга, но имеют разную сущность.

В 1000 году нашей эры люди боялись конца света. В XX веке опасались ядерного апокалипсиса. В XXI веке нас пугает изменение климата. Эти страхи часто были вызваны чрезвычайными событиями (солнечное затмение, взрывы атомных бомб, беспрецедентное потепление, неожиданное появление вируса).

По мере распространения Больших Страхов их использовали всевозможные проповедники. Освоив этот неожиданный подарок свыше, они начали раздавать направо и налево обещания: победа над антихристом через отпущение грехов, предотвращение катастрофы посредством мирных переговоров вкупе со строительством бомбоубежищ, повсеместная слежка за гражданами, чтобы предотвратить теракты, энергетический поворот и сокращение выбросов углекислого газа, всеобщий триумф здравоохранения благодаря вакцинам и ношению масок.

Ибо Большие Страхи не имеют материального воплощения. Они из мира метафизики и выражают глубокие экзистенциальные тревоги. Они созданы, чтобы длиться вечно. В Больших Страхах 1000 года нашей эры выкристаллизовался ужас христианского мира перед тем, что он будет захвачен исламом, в Больших Страхах атомной эры – осознание возможного уничтожения человеческого рода, потепление планеты и вирус растущей пропасти между человеком и природой.

Человек находится в процессе отделения от Природы после непрерывной серии «прорывных» инноваций (стремительная урбанизация, ГМО, искусственный интеллект, трансгуманизм, искусственное оплодотворение, путешествия на Луну и Марс, генная терапия и вакцины и т. д.). Пропасть, открывающаяся перед Человеком, глубоко беспокоит его[43].

Тем не менее неужели мы должны сидеть сложа руки, насмехаясь над пророчествами всевозможных Кассандр? Нет! Большие Страхи также могут привести к положительной встряске. Тысячный год разбудил христианский мир, который начал крестовые походы и строительство великолепных соборов. Страх перед ядерной бомбой привел к переговорам по ядерному разоружению и договорам ОСВ и СНВ, которые помогли разрядить напряженность в период холодной войны.

Дискуссии о глобальном потеплении могут иметь спасительный эффект для выживания рода человеческого на нашей планете, если они приведут к осознанию губительных последствий уничтожения природы, лесов, океанов, сельскохозяйственных угодий, атмосферы, которое больше не должно продолжаться. Но я согласен, что до осознания этого еще далеко.

Структурные реформы

Структурные реформы являются основой для экономически правильного дискурса. «Экономократы» – единственные, кто владеет этим непонятным жаргоном. Структурная реформа обычно направлена на восстановление конкурентоспособности экономики. Это прокрустово ложе, предназначенное для насильственного возвращения чрезмерно беспечных экономик в рамки Европейского пакта стабильности и руководящих принципов МВФ и Всемирного банка.

Проще говоря, речь идет о введении жесткой экономии, которая позволит кредиторам вернуть свои ссуды с учетом всех причитающихся процентов.

Среди наиболее востребованных структурных реформ – упрощение слоеного, как торт, административного «Наполеона» = обезжиривание госмашины-мамонта; улучшение подготовки кадров и соотношения затрат и прибылей в системах здравоохранения и пенсионного обеспечения = увеличение страховых взносов и снижение предусмотренных выплат по страховым случаям и по возрасту; пересмотр налогообложения в пользу богатых (под предлогом просачивания состояния богатеев обратно в экономику, см. статью ПРОСАЧИВАНИЕ).

Таким образом, структурная реформа – это постоянная работа. Как только одна реформа проведена, за ней должна начинаться следующая. В противном случае страна, экономика, предприятия рискуют (трагедия! позор!) оказаться «отстающими».

Субсидиарность

В технократической Империи нет ничего второстепенного: в ней все важно,