Не влюбляйся в меня - Даниэлла Ник

– Все хорошо, мам. Папа справится, и вернется домой. Вы снова будете вместе.

– Я на его подушке спала сегодня, – признается мама, поднимаясь с кровати. Накидывает на сорочку шелковый халат и нервно прохаживается туда-сюда. – Мы ведь вообще практически не расставались с ним. Макар даже в командировки перестал ездить после того, как Яша родился.

– Я знаю, мамуль. Ты его очень сильно любишь, и папа тебя любит. Я всегда восхищалась вашим союзом и мечтала о крепкой семье, как наша.

– Как с Денисом у тебя?

– Никак. Мы расстались. Вчера вам хотела об этом рассказать, но не успела.

– Расстались? – хмурится мама. – Почему?

– Он мне изменял, как оказалось. Пока я была в Питере, притащил в свою квартиру двух девиц шлюховатой наружности, – жестко отвечаю я.

– Господи! Какой кошмар!

– Алиса видела, я ее за флешкой отправила. В общем, между нами все кончено.

– Знаешь, дочь, – мама располагается рядом и берет меня за руку. – Все к лучшему. Поверь мне. В моменте, может казаться, что жизнь закончена, но нет. Она всегда продолжается. И в дальнейшем все будет только лучше. Ты у нас такая умница и красавица. А Денис еще тысячу раз пожалеет о своем поступке. Но тебе уже будет все равно, потому что ты обязательно будешь счастлива и любима.

– А остались еще хорошие мужчины, мам? Как ты думаешь?

– Конечно! – смеется мама, сверкая глазами. – И очень много. Просто, не всегда это видно и понятно. Многие семьи ради своего счастья проходят испытания. Кто-то справляется, кто-то нет. Наша ведь тоже не исключение.

Родители вкратце мне рассказывали о том, что папа не воспитывал меня до тех лет, и я носила чужую фамилию. А папа даже был женат на какой-то казахской кобыле, как называла ее мама. Но любовь победила, и мои родители воссоединились.

– А Юмшановы и Подгорные?

– Поверь, их качало не меньше. Это только в книжках все идеально, в жизни, как правило, все совершенно не так.

Поболтав еще немного, мы спускаемся вниз, где мама достает вчерашние угощения и варит кофе, а я крашусь на работу.

После завтрака спешу на занятия, где немного отвлекаюсь на своих маленьких пациентов. Мама пишет, что папа пришел в себя, и хорошо себя чувствует. Я заеду к нему после работы, хочу видеть его лично. День пролетает мгновенно, и ближе к вечеру я добираюсь навестить отца.

Палата одноместная и очень уютная, скорее похожая на комнату. Светлые стены, мягкое освещение, цветы в вазе около большого панорамного окна и уютное кресло.

– Папуся, – тихонько зову его, приоткрыв дверь.

– Ярослава? – поворачивает он ко мне голову и широко улыбается. – Иди ко мне, родная.

Я спешу к нему, всхлипывая, и припадаю к широкой груди. Слезы сами собой наворачиваются на глазах, и я ничего не могу с ними поделать.

– Ты чего? – тихо смеется он, поглаживая меня по волосам.

– Я так испугалась за тебя! – признаюсь, уткнувшись. Втягиваю в себя такой родной запах и, наконец, успокаиваюсь.

– Все обошлось, дочка!

– Как ты себя чувствуешь?

– Странно. Ощущение, что крепко выпил вчера. Состояние заторможенное немного, но врач говорит, что это норма.

Я осматриваю его внимательно, ощупывая голову, а он смеется. Смеется, блин! Родной мой, самый лучший на свете. Надежный, сильный и очень справедливый.

– Мама полдня у меня провела, тоже рыдала. Еле успокоил, – продолжает папа. – Вы меня похоронить решили, девочки?

– Скажешь тоже! – буркаю в ответ и сердито бью кулачком по плечу. – Перепугал нас жутко, еще хохочет.

– Нормально все. Через неделю выпишут, потом месяц на реабилитацию и порядок.

– Слава богу! – облегченно выдыхаю. – Как тебе вообще здесь?

– Скучновато, конечно. Телевизор пока смотреть нельзя, читать тоже, в телефоне залипать запрещено. Лежу, слушаю аудиокниги.

Я только сейчас замечаю умную колонку, стоящую рядом на тумбочке. Вот это сервис, конечно!

– Да весь день гости у меня. Мама была, потом Яша заезжал, с Яном по телефону болтали час, наверное. Юмшановы заглядывали, Арсений Подгорный раза два заходил, такой внимательный молодой человек.

При упоминании Арсения, сердце начинает биться быстрее. Он же звал меня на кофе. Зайти или нет?

– Мама сказала, ты рассталась с Денисом? – неожиданно спрашивает папа.

– Да. Все кончено. Подробности ты знаешь?

– Плюс-минус. Какая-то помощь тебе нужна, разобраться с мудаком?

В этом весь папа, за семью любого загрызет. Даже лежа на больничной кушетке.

– Нет, папуль, спасибо. Жизнь его и так наказала. Ведь он лишился меня, – с улыбкой отвечаю, решаясь, все-таки, заглянуть в триста второй кабинет и поблагодарить Арсения за заботу.

– Это точно!

Мы еще болтаем примерно час, я рассказываю папе о поездке в Питер и об успехах своих маленьких учеников. После чего мы тепло прощаемся, я целую его и прощаюсь до завтра.

Выхожу в широкий коридор и поднимаюсь на третий этаж, в поисках нужного кабинета. Время уже вечернее, прием окончен. Наверное, нужно было позвонить, но уже поздно, потому что я натыкаюсь на нужную дверь. Вдохнув поглубже, стучусь.

– Да, войдите! – доносится до меня мужской голос.

Отворяю дверь и проникаю в просторный кабинет, с любопытством осматриваясь. Огромное панорамное окно, за которым виднеется вечерняя Москва. Посередине установлен широкий стол с монитором и настольной лампой, слева у стены – удобная кушетка. Напротив – длинный шкаф с папками и книгами.

– Привет! – широко улыбается Арсений, поднимаясь из кресла мне навстречу.

Сегодня на нем надет белый халат, под которым виднеется светлая рубашка и строгие темные брюки. Выглядит фантастически. У меня никогда не было фантазий, связанных с врачами, но сейчас, похоже, появляются, потому что Подгорный выглядит чрезвычайно сексуально.

– Привет! – отвисаю я, взяв себя в руки. – Наверное, нужно было позвонить заранее? Я не подумала.

– Нет-нет, все нормально. Я ждал тебя.

– Я папу навещала, он сказал, ты к нему заглядывал.

– Да, Макар отлично себя чувствует, – отвечает молодой человек, внимательно сканируя меня глазами. Удивительно, но там, где он касается взглядом обнаженной кожи, волшебным образом появляются мурашки.

– Ты уже собираешься домой? – выпаливаю я, чувствую неловкость.

Он слишком откровенно меня разглядывает, словно на мне ничего нет. Ни пиджака, ни платья под