О личности. Книга Эго - Бхагван Шри Раджниш

Отчего же тогда так настойчиво пропагандируется женская второсортность? Это — политика. Это — борьба за власть.

«Misery to Enlightenment», глава 7

Ты часто говоришь, что политики и священники эксплуатируют и обманывают людей, словно они — другая раса из космоса, внедренная к нам. В моем понимании, все эти политики со священниками происходят из числа нас самих, потому мы полностью ответственны за их деяния, и выражать недовольство ими — все равно что обижаться на самих себя.

Разве не сокрыт в каждом из нас политик или священник? Не прокомментируешь ли Ты это?

Конечно же, наши политики и священники — не пришельцы из космоса, все они растут среди нас. Мы тоже обладаем подобной жаждой власти, такими же честолюбивыми стремлениями быть более святыми, чем остальные. Они больше других преуспели в осуществлении всех этих амбиций и желаний.

Разумеется, мы несем за это ответственность, но это порочный круг, мы — не единственные, кто в ответе. Преуспевшие политики и священники продолжают обусловливать те же амбиции у следующих поколений; они создают общество, формируют его сознание и стереотипы. На них также лежит бремя ответственности — и они более ответственны, чем простые люди, ставшие жертвами всяческих навязываемых им программ.

Ребенок приходит в мир, лишенный каких бы то ни было амбиций, стремления к власти, лишенный всех представлений о том, что он выше, святее, лучше других. Он, несомненно, ни за что не в ответе. Те, кто его воспитывают, — его родители, общество, образовательная система, политики, священники, — одна и та же шайка портит каждого ребенка. Он и сам испортится на свой лад… но это порочный круг. В каком месте можно его разорвать?

Я настаиваю на осуждении священников и политиков — вот то место, где можно рвать. От осуждения младенцев, приходящих в этот мир, не много толку. Осуждать широкие массы народа тоже никакого проку — над ними довлеет обусловленность, их и так эксплуатируют. Они страдают, они несчастны. Но ничто не может их пробудить — они спят крепким сном. Единственные, кого мы можем осудить, — власть имущие, потому что у них есть полномочия отравить грядущие поколения. Если удастся их остановить, то мы сможем получить нового человека.

Я знаю, что ответственность несут все. Что бы ни происходило, так или иначе, каждый внес свою лепту. Но для меня важнее, по кому нанести удар, чтобы грядущие поколения детей миновал этот порочный круг. Человечество ходит по нему веками. Потому я не осуждаю широкие массы, не осуждаю тебя. Я осуждаю тех, у кого в руках все козыри: если бы они хоть на мгновение перестали думать о своих капиталах и обратили свой взор на страдания большей части человечества, то произошла бы трансформация — этот круг можно было бы разорвать. Я намеренно выбираю политиков со священниками.

Я знаю, что все ответственны, но далеко не все наделены достаточной властью разорвать этот круг, потому я постоянно избираю мишенью священников и политиков. И в результате они стали меня опасаться — возможно, прежде они не боялись так отдельного конкретного человека. По всему миру они не желают впускать меня в свои страны. Церковники стоят за спиной политиков, издающих законы, по которым мой въезд запрещен.

Нашу коммуну в Америке уничтожили политики, но за их спинами стояли христиане-фундаменталисты, наиболее ортодоксальная группировка христианских церковников. Рональд Рейган собственной персоной — христианин-фундаменталист. А быть христианином-фундаменталистом означает быть абсолютно ортодоксальным. Он верит, что все до единого слова в Библии святы, что они произнесены устами самого Бога. Но и священники, и политики очень уязвимы, у них нет твердой почвы под ногами. Поддай хорошего пинка — и им конец. И когда им придет конец, общество познает вкус свободы.

Мы сможем воспитывать детей более человечно, без обусловленности, разумными, воспринимающими Землю единой — без христиан, индуистов, мусульман, индусов, китайцев, американцев. Нации и религии — порождение церковников и политиканов. Когда их не станет, исчезнут и религии с нациями.

И мир, свободный от религий, наций, станет гуманным религиозным миром — без войн, без ненужной борьбы за то, чего никто даже не видел…

Какая несусветная глупость — тысячелетиями убивать друг друга во имя Бога! Ни одна из сторон его не видела, ни у кого нет никаких доказательств, никто не располагает конкретными подтверждениями. Но они ничуть не смущены — ведь никто так и не задал им прямого вопроса, глядя в глаза… И они отправляются в крестовые походы, джихады, развязывают религиозные войны, уничтожая всех, кто не верит в их догму, ведь их догма — от Бога, а всякая другая — порождение сатаны.

Они пытаются служить человечеству, убивая людей. Ими движет стремление освободить этих людей из сетей дьявола. Но самое поразительное то, что каждая религия считает все остальные дьявольским творением. И борьба все не прекращается.

Политики ведут войну за войной — во имя чего? Я не вижу смысла. У Земли нет границ; к чему тогда чертить все эти карты и размечать территории?

Один из моих учителей был очень мудрым человеком. Однажды он принес несколько кусочков картона; разрезав карту мира на кусочки, он разложил их на столе и попросил, чтобы кто-нибудь сложил их в правильном порядке. Многие попытались, однако ни у кого ничего не вышло.

Но один мальчик, увидев, что никому не удалось составить карту мира, просто собрав все ее части, перевернул одну часть и посмотрел на ее обратную сторону. Затем он перевернул остальные кусочки и обнаружил на них изображение человека. Он сложил его, что не составило никакого труда, — и так нашелся ключ. С одной стороны получилось изображение человека, а с другой образовалась карта мира.

Не исключено: то же самое верно и для реального мира… если мы сложим в одно целое, соберем воедино человека, то сложится и весь мир. Если нам удастся сделать человека безмолвным, умиротворенным, исполненным любви, то исчезнут нации, войны, исчезнет вся грязная политика. И помни — любая политика грязна; иного не дано.

Но мы должны нанести удар по тем, кто у власти. Целиться в обычного беднягу бессмысленно, ибо у него нет власти, он сам — жертва. Даже если мы и сможем изменить его, эти перемены не будут значительными. Но, если мы разрушим заговор между религией и политикой, церковниками и политиканами, это повлечет за собой огромные перемены, произведет революцию — единственную революцию, которая необходима и