Магия забытых душ. Книга 2 - Людмила Валерьевна Закалюжная

Мы вышли из такси, Генри расплатился с водителем, затем подхватил наши сумки и устремился к калитке, которую я открыла. Дворик встретил нас тишиной: справа находилась большая клумба, и ранние цветы уже радовали глаз, слева — кусты роз. Я представила, какой волшебный аромат они источают и как прекрасно в этом месте, когда розы цветут. Из всех цветов больше всего мне нравились герберы, у Салли я их не обнаружила. Жаль.

Генри поставил сумки возле двери, полез в карман за ключом. Я вдруг почувствовала волнение. «Один дом. Одна дверь. И он...» Мысль ударила, как порыв ветра, сбивая дыхание. Я представила, как моюсь в душе, а Генри... мерит шагами пол в коридоре. «А если он услышит, как я роняю мыло? Или... остановится у двери, чтобы спросить...»

Я вцепилась ногтями в ладонь, будто физическая боль могла сдержать вихрь в голове. «Он твой наставник, друг, а не герой романтического романа! Соберись!»

Сыщик повернул ключ, и замок щелкнул с шумом.

— Рози, ты такая молчаливая. Не выспалась? — Генри обернулся, и я поймала его взгляд — спокойный и такой уверенный.

— Нет. Просто... — Я резко втянула воздух, пахнущий розмарином с клумбы. — Думала о демонах.

Генри хмыкнул, словно уловил ложь, но промолчал. Дверь распахнулась, впуская нас в прохладу прихожей, где зеркало на стене уже ловило мой раскрасневшийся облик.

«Прекрати. Он даже не смотрит на тебя», — приказала я себе, расстегивая опостылевший жакет и наблюдая за сыщиком. Он оставил сумки в прихожей, направился дальше по коридору, шаги Генри глухо отдавались в пустоте. В доме оказалось прохладно, пахло сладковатыми духами Салли.

Справа находилась просторная комната, она служила и кухней, и столовой, и гостиной. Лучи света слабо пробивались сквозь шоколадного цвета шторы, слегка освещая мебель. Напротив, за полуоткрытой дверью, виднелась ванная. Дальше по коридору — две скромные гостевые комнатки. Ничего лишнего, только широкая кровать с покрывалом под цвет штор, одностворчатый шкаф. В первой комнате голубизна стен перекликалась с синевой занавески, во второй были желтые обои, а шторы цвета выжженной охры тяжело свисали до пола.

— Выбирай, желтая или голубая комната? — Сыщик обернулся, и его улыбка тепло скользнула по мне. Я же почувствовала, как мои щеки загорелись сильнее.

— Желтую, — тихо сказала я, выбрав ту, что была подальше от ванной комнаты.

— Рози, иди в душ, а я поищу на кухне что-нибудь съедобное, — предложил сыщик, не глядя на меня, он шагнул в голубую комнату. Я кивнула, но Генри уже не увидел. Зачем я только заглянула к нему? Сыщик замер перед окном и сладко потягивался. «Ах!» — вздохнула я и поспешила мимо.

Буквально забежала в комнатку, тихонько притворила дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. В висках стучала набатом кровь, сумка упала на пол, а я сжала кулаки. Ногти впились в кожу, пока я считала до десяти, чтобы успокоиться.

— Возьми себя в руки. Сейчас же! — выдохнула я, открыв глаза.

Чтобы отвлечься, подошла к зашторенному окну и отдернула занавеску — свет хлынул внутрь, на мгновенье ослепив. За стеклом зеленели розовые кусты, через которые проглядывал серый забор.

Затем я подошла к шкафу. Дверца скрипнула, открыв стопку аккуратно сложенного постельного белья, — белоснежного, с едва заметной вышивкой по краям. Рядом лежали два полотенца: одно пушистое, розовое, второе — жестковатое, немного выцветшее от стирок. Я взяла первое, прижала к груди, вдыхая лавандовый аромат мыла, и вернулась к сумке. Из нее достала чистое белье и голубое платье — хлопковое, чуть помятое, но ткань приятно касалась кожи.

В коридоре было пусто, Генри я не увидела, зато услышала шум из большой комнаты: позвякивание посуды и шипение масла на сковороде. Сердце екнуло. Он готовил... для нас. И поспешила принять душ, стараясь не думать, что за дверью, пусть и в другой комнате, находился... мужчина. Не просто мужчина, а в которого я была безнадежно влюблена.

«Как же теперь я буду с ним работать?» — думала я, расчесывая мокрые волосы. В зеркале отражалось мое лицо, слегка красноватое от жара, — растерянный взгляд, с каплями воды на ресницах. Я встряхнула головой, будто скинула сомнения, и уверенно вышла из ванной. Аромат витал в коридоре такой, что у меня сразу побежали слюнки, и я поспешила в комнату.

Генри отодвинул тяжелые шторы, и солнечный свет залил золотом просторную комнату. На пылающей конфорке шипела сковорода с румяной картошкой, чайник басовито подвывал, а сыщик... Он стоял спиной в белой рубашке, закатанной до локтей, и в черных брюках. Генри крошил огурец в фаянсовую чашку.

— С легким паром! — Сыщик обернулся, и нож в его руке замер. Взгляд скользнул по моему платью, задержался на мокрых волосах, потом вернулся к лицу. Уголки губ дрогнули. — Картошка почти готова. Чай — через пять минут.

Я кивнула, чувствуя, как жар сильнее охватил щеки. Чтобы скрыть смущение, подошла к столу, где уже стояли тарелки и лежали приборы.

— Нужна помощь? — спросила я, беря нож, чтобы нарезать хлеб.

— Немного. — Генри повернулся к плите, но я заметила, как напряглись его плечи. — Осталось заварить заварку.

— Я все сделаю, иди... прими душ, — тихо сказала я, надавливая на нож. Лезвие мягко вошло в суховатую корочку хлеба, и ломоть упал на разделочную доску.

Внезапно сыщик шагнул ко мне, протянув деревянную ложку с дымящейся картошкой:

— Попробуй, вроде готово.

Лукавые глаза сыщика хитро прищурились. Я сжала рукоять ножа так, что пальцы заболели. «Мог он догадываться о моих чувствах?» — мелькнула мысль, прежде чем на мгновение наши руки соприкоснулись... его кожа оказалась прохладной, но она обжигала.

— Осторожно, горячо, — предупредил Генри, но не отвел взгляд.

Я поднесла ложку к губам, чувствуя, как глаза сыщика следят за каждым движением. Картошка обожгла язык, но я не подала виду. Лишь слезы выступили на глазах, когда я проглотила горячий кусочек.

— Вкусно? — спросил Генри. Наверняка он знал, что отличное вышло блюдо.

— Неплохо, — ответила я, пожав плечами, чтобы Генри не думал, что я совсем потеряла голову из-за него.

Сыщик... Рассмеялся. Впервые за все эти дни — искренне, глубоко.

— Тогда, Рози, не проси добавки. — Он хитро подмигнул, затем повернулся, оставив за собой шлейф запаха жареной картошки, лука, специй, и скрылся в ванной, притворив дверь с тихим щелчком.

— А вот и не буду, — прошептала я,