Серый генерал - Аллен Герэн

зрения по политическим соображениям внутреннего и внешнего характера надо было, чтобы этот факт не был известен и раскрыт. Ну а позже? Позже было то же самое. Журнал «Тайм» спустя десять лет после 1945 года писал: «При одном упоминании имени Гелена начальник американской секретной службы в Германии сразу же замолкает и начинает прикидываться ничего не знающим человеком. На протяжении ряда лет Вашингтон и Бонн никому не признавались в существовании этой организации…»[134]И если можно понять, что Лофтус Беккер во время Нюрнбергского процесса в 1945–1946 годах приехал туда, чтобы имя Гелена ни в коем случае не упоминалось на заседаниях ни одним из представителей союзников, не попало в документы и никоим образом не было затронуто (а это ему удалось, что довольно удивительно), то менее понятно, почему уже в 1963 году, когда Аллен Даллес опубликовал свою книгу «Искусство разведки», он упорно не вспоминает ни имя, ни деятельность «серого генерала».

О легенде мы уже говорили. Это легенда о Гелене как антинацисте, участнике сопротивления… Для этой цели сперва начали с изменения и искажения некоторых анекдотов, потом прибегли к фальсификации истории с заговором 20 июля и кончили распространением совершенно ложных подробностей и полностью надуманных обстоятельств. Дело дошло до того, что некий западногерманский журналист Волюнтас, не моргнув глазом, написал, что Гелен, «попав в немилость у Гитлера, был спасен в 1945 году офицерами американской контразведки»[135]. Да, да, «спасен», именно так, как вы и прочли. Дело дошло до того, что английский писатель Лен Дийтон в небольшом документальном приложении к своему роману «Похороны в Берлине» указывает с величайшим простодушием: «Гелен… был поставлен во главе немецкого шпионажа до того, как Гитлер захватил власть». Да, да, до того, именно так, как вы и прочли.

Наконец, миф, связанный с утверждениями о непобедимости и абсолютном превосходстве Гелена. Пусть нас правильно поймут: мы пишем книгу о «сером генерале» не для того, чтобы попытаться изобразить его идиотом, бездеятельным, окруженным неспособными людьми, и что его деяния смешны. Наоборот. Во всей истории антикоммунизма и истории шпионажа редко можно встретить столь налаженную, прочную и целеустремленную организацию. Но к чему тем не менее все эти многочисленные и чрезмерные восхваления? И почему так часто действовали именно так? Да потому, что американские вербовщики бывшего руководителя отдела «Иностранные армии Востока», желая одновременно показать общественности, что они не напрасно потратили много долларов, и убедить ее в том, что почти чудотворный характер аппарата Гелена вполне стоит того, чтобы закрыть глаза на его прошлое, систематически подчеркивали и подогревали хвалебные характеристики и льстивые преувеличения. С первой же главы этой книги можно было бы задуматься о смысле этого потока восхвалений, направленных против всякой возможной критики в адрес Гелена. Надо знать, что эти щедрые преувеличения пускались в ход вполне сознательно и что такие выражения, как «огромная скрытая сила»[136] или «самая динамичная разведывательная сеть»[137], были далеко не редкими.

После всего того, что здесь было сказано и отмечено, вполне ясно вырисовывается, что секреты Полишинеля, легенды и мифы были лишь побочными обстоятельствами, в конечном счете подчиненными одному и все более и более всеохватывающему курсу. Решения, принятые летом 1945 года в Вашингтоне, не замедлили принести свои плоды. Десятки «докторов веберов», сотни «ринальдо» стали выползать из своих нор после короткой спячки по всей Европе; прекращаются всякие преследования против военных преступников. Война будет продолжаться там, на Востоке… 

Глава XI

УВАЖЕНИЕ К «БЫВШИМ»

Некто по кличке «Словарь». — Вена «третьих человеков». — Городок, где выращивают хмель. — «Сокровища СС». — Стрелять метко и далеко… — «5-й отдел». — Ты поклялся в верности Гитлеру? — Среди лиц, находившихся на содержании у гестапо. — «Старые борцы»… — Специальная квалификация. — Галерея портретов и ежегодный справочник. — Пьяный, чуть встав с постели… — «Организация отчаяния». — Эксперт по станкам. — Частная средняя школа. — Кожаное пальто канареечного цвета и галстук бабочкой. — «Граф Бобби». — В одном банке Лихтенштейна. — Украинский священник во Франции. — Легион «Кондор». — На черном рынке сахара. — Двадцать лет тюрьмы «истому ученому». — Бомбы в синагогах. — В «подпредставительстве X».

— «Словарь»… Разумеется, такое прозвище для человека звучит несколько странно… Но оно тем не менее тебе подходит.

— Да, но знаешь…

— Кроме того, так лучше, нежели бы тебя называли «Хромой». Не так ли? А ты хромаешь больше, чем прежде. В чем дело? Возраст? Ведь тебе только…

— Через несколько месяцев будет тридцать пять. Точнее, в ноябре…

— А мне уже в начале года исполнилось пятьдесят. Полных пятьдесят, представь себе…

Да, Гейнц Фрелих ясно видел, что за несколько лет Иосиф Урбан постарел. Конечно, у него была прежняя уверенная осанка, такие же широкие плечи и голубые глаза, но при своем росте 175 сантиметров он как-то сгорбился, его руки еще больше повисли, а походка вызывала чувство жалости. К тому же на лице, хотя оно все еще оставалось полным, появилось больше морщин, а выпадение все более седеющих волос заметно увеличило лоб.

Сам же Фрелих, наоборот, за исключением ставшей еще более заметной хромоты, ничуть не изменился. Урбан заметил это с некоторым огорчением.

Ростом не выше 170 сантиметров, Фрелих держался так же стройно, усы и волосы были такими же черными, как и его глаза, и носил он прежнюю прическу. Усы были густые, а волосы на голове зачесаны назад.

После того как они внимательно осмотрели друг друга в течение некоторого времени, их взгляды встретились и они рассмеялись, одновременно подумав об одном и том же. Старшинство оставалось в почете, и поэтому первым высказался Урбан.

— Не было даже никакой необходимости красить волосы, обращаться к специалисту, чтобы изменить свой облик. Это и есть удача, Гейнц. И мы сможем вскоре все восстановить.

Громкий смех двух мужчин заставил официанта кафе обернуться в их сторону. Быстрым взглядом он осмотрел этих двух посетителей, не представлявших, с его точки зрения, особого интереса. Наверное, это были какие-то мелкие и безденежные людишки, задумавшие состряпать какое-то дельце. От них, одетых в полусолдатскую одежду, так и несло послевоенной Веной, Веной случайных «третьих человеков»[138]. Запачканная одежда, небритая несколько дней борода, лоснящиеся воротнички и манжеты, грязная и стоптанная обувь. К тому же их поведение все больше убеждало официанта в правильности