Серый генерал - Аллен Герэн

в Сараеве, в своих родных краях, он установил контакт с Беме, начальником секретариата немецкого консульства, и снабжал его различными сведениями военно-экономического характера. Его жена Маргита с самого начала находилась в курсе его деятельности. Но активно работать на абвер Мирко Дебеляк начал лишь накануне второй мировой войны, когда находился в Баня Луке. В то время он развернул «культурную» деятельность среди боснийских жителей, немцев по происхождению. Он уже был судьей и занимал с точки зрения немецкой разведки выгодное положение. Разумеется, свою деятельность он продолжал и в Карловаце, куда перебрался впоследствии. Он был связан с центром, которым руководил в Австрии доктор Вебер. Связь обеспечивалась через инженера Иосифа Вонко из Загреба, известного под кличкой «Пипс». В этот период Дебеляк отправил при помощи Вонко ряд военных сведений, полученных им от офицеров тогдашней югославской армии, относившихся с сочувствием к нацизму. Непосредственно перед нападением Германии на Югославию, в начале апреля 1941 года, Дебеляк встретился с самим доктором Вебером в Загребе. Его хозяин передал ему рацию, которую он спрятал в помещении, где его жена Маргита давала уроки танцев. Передачи велись с помощью радиста, которого прислал доктор Вебер.

Во время войны Дебеляк продолжает свою деятельность. По приказу немецкой разведки он временно прерывает свою работу в суде и становится землемером. Эта новая профессия позволяла ему находиться вдали от оккупационных властей и часто разъезжать по стране, навещая, в частности, села, где развертывалось движение Сопротивления. Немцы дали Дебеляку удостоверение агента абвера, в котором гитлеровским властям предписывалось оказывать ему в случае необходимости всяческое содействие для выполнения заданий. Кроме Иосифа Вонко, у него в качестве связника находился радиотехник Вильфрид Гофман, работавший под кличкой «Фердинанд». Он происходил из немецкого меньшинства в Целе. Сведения, полученные Дебеляком и переданные через Вонко и Гофмана, касались прежде всего частей Народно-освободительной армии Югославии, а также жителей, симпатизирующих и оказывающих, поддержку движению Сопротивления. Так, в 1941 году он передал список сочувствующих Коммунистической партии Югославии Адольфу Циммерману, офицеру абвера, находившемуся в Карловаце. В список были включены фамилии 30–40 человек, некоторые из них были расстреляны, а остальные арестованы. В 1944 году, когда немцы поняли, что вскоре им придется покинуть Югославию, Мирко Дебеляк имел снова личную встречу с доктором Вебером. Ему приказывают временно прекратить свою деятельность, установить связи с партизанами и не предпринимать никакой инициативы до тех пор, пока агент абвера не обратится к нему с условным паролем «Ринальдо».

Есть несколько способов «выкладывать дело на стол». Бывший судья охотно и старательно излагал обстоятельства. По крайней мере это касалось событий до 1944 года. Но как только сотрудники УДБ начали задавать вопросы о послевоенном периоде, он стал неразговорчивым, почти немым. Конечно, Дебеляк объяснил, как он сумел изобразить из себя сборщика денег для нужд Народно-освободительной армии в 1944 году и как в обмен на динары, врученные партизанам, получил расписки, которые предназначались для подтверждения его участия в Сопротивлении, когда он впоследствии, после Освобождения, добивался должности судьи. Но относительно того, каким образом начиная с октября 1946 года он снова занялся своей шпионской деятельностью, сотрудники контрразведки не получили, по существу, никаких сведений, как, впрочем, и относительно последующих восемнадцати лет. Насколько он был разговорчив о своей довоенной деятельности и в период войны, настолько он становился скрытным в отношении послевоенных лет. Объяснялось ли такое поведение только тем, что ему, как юристу, было известно, что наказание за шпионаж после 1945 года предусматривалось значительно более суровое, чем за аналогичные действия, совершенные в прошлом? Надеялся ли он, признавая лишь старые дела более двадцатилетней давности, подпасть под закон о давности или какую-либо амнистию? Эти объяснения могут показаться подходящими, но они не увязываются с двумя новыми попытками самоубийства, совершенными Мирко Дебеляком уже в тюрьме. В конце концов бывший судья предстал в ноябре 1964 года перед судом, находясь под следствием с 1 декабря 1963 года.

На суде обвиняемый Дебеляк появился вместе со своей бывшей женой и непрестанно заявлял: «Я стар, я ничего не знаю». Он вновь излагает свои признания. Но Маргита Дебеляк не подтверждает своих прежних показаний. После того как были заслушаны более ста тридцати свидетелей, бывший судья был осужден 23 ноября 1964 года на пятнадцать лет ссылки, а его соучастница на шесть лет. Этот приговор был подтвержден Верховным военным трибуналом 7 февраля 1965 года.

За месяц до процесса в Загребе окружной военный трибунал в городе Баия Лука слушал дело одного из агентов Дебеляка. Александр Бойко, художник из этого города, родился в Фока в 1896 году. Его арестовали 11 февраля 1964 года во время следствия, начатого в Нови Саде, и приговорили к пяти годам лишения свободы согласно статьям 105 (шпионаж) и 118 (враждебная пропаганда). Он признал свою деятельность как до, так и во время войны, но, так же и Дебеляк, был немногословен о своих последующих занятиях.

Чем было вызвано это молчание?

Потому что Гелен…

Югославской контрразведке, несомненно, было известно, что Андреас Цитцельсбергер, он же доктор Вебер, был после поражения немцев, как мы уже об этом говорили, задержан на весьма короткое время американцами в одном из пунктов, недалеко от бывшего концентрационного лагеря Дахау. Этот крупный агент абвера был быстро освобожден. Освобожден, чтобы вновь взяться за дело. Сперва в Дюссельдорфе, потом в Мюнхене. На допросах Дебеляк и Бойко очень неопределенно говорили об американской разведке. На самом деле надо было под этим понимать «организацию Гелена». «Серый генерал» «оживил» деятельность доктора Вебера, как и большинства других сотрудников абвера, «законсервированных» на послевоенное время. С 1946 по 1950 год операции по активизации агентурной сети гитлеровской разведки в Центральной и Восточной Европе по примеру группы «Ринальдо» были обычным явлением, хотя они и осуществлялись секретно.

Но не будем опережать события… II встретимся с Геленом в 1944 году.

Накануне поражения Германии начальник отдела «Иностранные армии Востока» был одним из тех лиц, которым нетрудно было предвидеть будущее. Поэтому он не стал дожидаться последней минуты, а предпринял необходимые меры предосторожности. Юрген Торвальд, которого, как мы удостоверились, можно считать представителем Гелена, рассказывает: «Самое позднее в середине 1944 года Гелен стал собирать доклады, всевозможные документы, исследования и архивы о Советском Союзе в отдельные папки и прятать их в различных местах Баварских Альп. Поэтому архивы отдела «Иностранные армии Востока» — я это знаю из многочисленных источников — ни в коем случае не могли быть