Серый генерал - Аллен Герэн

а каким-то навязчиво преследовавшим меня чувством. Во многих делах, с которыми мне приходилось знакомиться как журналисту, упоминалось имя Гелена. Чаще всего это связывалось с «организацией Гелена». Каждый раз об этом упоминалось неожиданно, но всегда воспринималось как хорошо известное для посвященных лиц. Ах! Раз Гелен замешан — тогда это серьезно. Этому верили тем больше, чем меньше знали о нем. Однако интригующая важность его личности не подлежала сомнению. Разумеется, не было необходимости мне говорить об этом ни Николь Шатель, ни Жану Фрейру, ибо они это уже знали.

Но я особо подчеркнул тот ореол, который был создан вокруг имени Гелена.

Таким путем мы избежали разногласия, которое могло возникнуть из-за включения столь современного персонажа в книгу, посвященную событиям второй мировой войны. И я уехал в Германию.

Две книги, с которыми я познакомился, подогрели стремление побольше узнать о Гелене: «Geheim» («Секретно») Вольфганга Венера, изданная в ФРГ, и «Die graue Hand» («Серая рука») Юлиуса Мадера — в ГДР.

Но по возвращении во Францию пришлось столкнуться со следующим обстоятельством. Я несколько раз просил увеличить в будущей книге материал о Гелене, что, несомненно, нарушало ее композицию. Тем не менее я не мог считать себя полностью удовлетворенным. И вот, когда я вместе с моим другом Пьером Аккосом, подобно исступленным любителям кроссвордов или же забывшим все на свете филателистам, перелистывали часть материалов, привезенных мной из Германии, Пьер Аккос сказал: «Гелен вполне заслуживает целой книги… Ты должен ее написать…» Мы знали друг друга на протяжении пятнадцати лет, и поэтому его мнение имело для меня весьма серьезное значение.

Николь Шатель, Жан Фрейр и Кристиан Буржуа высказались в том же духе, и после заключения нового контракта я должен был приняться за написание книги о Рейнгарде Гелене, для которой было выбрано название «Серый генерал».

Я не скажу, что мое намерение было безрассудным. Но не буду также отрицать, что в нем имелась значительная доля безответственности. Пришлось удвоить, затем утроить время, которое я вначале собирался потратить для этой цели. Тем не менее я не отказался от продолжения работы, в первоначальный замысел которой были внесены изменения.

Мои предварительные наметки были простыми. Находясь в течение двадцати пяти лет во главе секретной службы, Рейнгард Гелен был ключевой фигурой зловещих событий. Главная цель этой службы — борьба против коммунизма, и всякое исследование о ней равнозначно описанию того, как велась ее деятельность в этом направлении, а следовательно, и описанию холодной войны.

Гелену удалось совершить единственный в своем роде «подвиг»: полностью избежать последствий фашистского поражения в 1945 году. Без «малейшей неприятности» он сумел ускользнуть от справедливого возмездия. Весьма соблазнительно попытаться на его примере обрисовать «величие и унижение» или, говоря более точно, написать повесть о силе и бессилии того, кого англосаксы называют «а master spy» (супершпион). Наконец, судьба этого человека, не ведающего, что такое угрызение совести, человека, считавшего, что антисоветская цель оправдывает любые шпионские средства, поучительна в том смысле, что позволяет проследить все уловки и подлость, на которые идут участники тайной войны.

Мой план был хорош, но действительность быстро опрокинула его. Поиски, предпринятые в семи зарубежных странах, и материалы, поступившие в мое распоряжение из трех других стран, вскрыли такие непредвиденные стороны и аспекты борьбы, о которых я совершенно и не думал. Страсть к секретности для Гелена была вовсе не необходимым злом, а своего рода желанным наркотическим средством. Взять хотя бы затею с «восточными частями» и мелодраму с Власовым. Он использует историю с предателем, рассматривая этот метод не как один из многих в шпионском деле приемом; он возводит его прямо-таки в религиозный ритуал… Изощренно хитроумные и нередко кровавые манипуляции с украинскими националистами… Культ насилия, построенный на священном принципе, согласно которому в разведке сбор информации и оперативные мероприятия должны быть строго отделены друг от друга… Использование панельных проституток Западного Берлина в качестве низкопробных шпионок… Развитие традиционных связей между разведывательной службой и монополистическими концернами вплоть до внедрения в ведущие промышленные отрасли антипрофсоюзных провокаторов и доносчиков в обмен на бизнесменов — путешественников с излишней любознательностью… Удавшееся во многих случаях возрождение резидентур абвера, временно законсервированных накануне разгрома Германии и восстановленных спустя несколько лет… Подготовка к «Э-фалль», «чрезвычайному случаю», предусматривающему создание повода к войне против Востока, то есть повода к третьей мировой войне, «чрезвычайного случая», всегда необходимого для таких как Гелен и разведки, которым время мстит, превращая их могущество в анахронизм… Старая мечта о никогда не забываемом «Дранг нах Остен»… Метод «мозаики» — сбор в шпионских целях информации о самых незначительных на первый взгляд деталях.

Все это было до такой степени ново и намечало такие неизвестные мне линии расстановки сил, что предвещало большие трудности при охвате быстро разросшегося сюжета. Мне иногда казалось, что я должен буду написать историю о событиях за четверть века, на что, разумеется, у меня не было ни сил, ни средств, ни даже желания…

Что же делать? Кромсать, как говорится, живой сюжет, ампутировать его? Нет, конечно, все заключалось в правильной дозировке и пропорции. Но на подобную дозировку влияют, несомненно, настроение, субъективные факторы. Пусть все это будет известно тем, кто удивится, если им покажется, что на одни события направлены лучи прожектора, а другие незаслуженно оказались в тени. Можно не соглашаться с такой расстановкой, но удивляться уже нельзя.

Впрочем, как в той части, которую вы только что прочли, так и в той, которую вам еще предстоит прочесть, пропорции соответствуют тому образу, который я хочу создать и который мне представляется наиболее достоверным. Например, значение излагаемых в книге взаимоотношений Гелена с Канарисом и Шелленбергом, «восточными частями», Власовым, украинскими националистами определялось мной исхода из следующего: с созданием после войны «геленовской организации» офицеры отдела «Иностранные армии Востока» вместе с бывшими сотрудниками абвера и СД составили костяк этого разведывательного органа, а эмигранты и перемещенные лица из СССР и других социалистических стран были использованы в качестве основных кадров многочисленной армии шпионов.

Необходимо также добавить, что когда конкретные поиски опрокинули мои первоначальные наметки о «сером генерале», то это отразилось не только на содержании, но пострадала и так называемая форма. Мне сразу же пришлось отказаться от радужной мечты беззаботного автора, собирающегося написать ясный по теме рассказ, текст которого будет сочетанием очаровательной легкости сказки и занимательности «детективной истории», рассказ с исключительно