Серый генерал - Аллен Герэн

Из Берлина приезжает «эйнзатцкоманда»[101] во главе с офицером СС Кольфом, который арестовывает или берет под наблюдение большинство руководителей ОУН-Б. Во Львове арестовывают Стецько, а в Кракове — Бандеру. И если в июле 1941 года аресты касались лишь руководства, то в сентябре они распространяются и на рядовых членов ОУН. Украинские националисты утверждают, что число арестованных достигало двух тысяч. Однако приводят ли столь внезапно принятые меры к ликвидации «украинского государства», провозглашенного в конце июня по львовскому радио? Нет. Украинский националист-историк Б. Володимирович пишет: «Хотя местные украинские власти оказались без центрального руководства, они продолжали править Западной Украиной в течение нескольких месяцев»[102]. Подобное «правление», разумеется, было возможно лишь в той мере, в какой это устраивало немцев. А оно устраивало их только в той мере, в какой содействовало расширению террора. Так, например, особенно отличались тогда «министр внутренних дел правительства Стецько» Ярослав Левицкий, бывший директор полицейского училища во Львове, и майор 8-го отделения «немецко-украинской полиции» Юрий Венгловский, по кличке «Душко». Эти бандеровцы орудовали во Львове, а другой соратник Бандеры, эсэсовец Богдан Лисяк, вершил свои черные дела в Кракове.

После войны «геленовская организация» использовала всех троих, снабдив последнего фальшивым паспортом на имя «Богдана Дороша». Но как же понять аресты Бандеры, Стецько и их главных сообщников? Считать ли это инсценировкой, как утверждает известный польский историк Игнаций Блюм? Он пишет: «Гитлеровцы инсценируют арест руководителей украинских националистов, открывая тем самым возможность развертывания широкой политической кампании для развития украинского национализма. Двойной фарс создания правительства Стецько и арестов преследуют цель представить Бандеру в глазах украинских националистов как мученика, как истинного борца за «самостийную Украину» и помочь ему таким образом держать в узде украинских экстремистов, серьезно верящих в лозунг ОУН о «самостийной Украине» и в одиночку борющихся против немцев во имя претворения в жизнь этого лозунга…»[103]. Что касается нас, то мы, пожалуй, почти готовы согласиться с этим мнением.

Для Канариса, а потом особенно для «серого генерала», заботившегося значительно больше, чем «маленький адмирал», о систематическом использовании украинских националистов, Бандера — это тот же Власов, только несколько более беспокойный. Впрочем, это беспокойство, попытка изобразить из себя оппозиционера как раз и придают ему особую ценность. В этом отношении показательна, разумеется, история «Украинской повстанческой армии» (УПА).

Однако вернемся к Бандере. Мы прервали свой рассказ на его аресте немцами летом 1941 года в Кракове. После ареста нацисты отправляют Бандеру в Берлин, а потом в Заксенхаузен. Там он живет под надзором полиции до 1944 года, когда его освобождают и открыто используют. Я подчеркиваю слово «открыто», так как в период более чем двухлетнего заключения немцы используют Бандеру скрытно. Разумеется, подобная новая форма использования на первых порах не проходит гладко. Главарь ОУН питал надежды на поддержку Германией «правительства Стецько», которое дало бы возможность ему, Бандере, стать главой марионеточного украинского профашистского государства, подобно Тисо в Словакии.

Отказ от этой мечты не лишен горечи. Но тщеславный политикан Бандера знает, что за горечь не платят. К тому же эмиссары Канариса и генерала Лахузена всячески стараются лить бальзам на раны своего агента «Серы». С одной стороны, нельзя допускать, чтобы он смешивал позицию подручных Гиммлера с их позиций, а с другой — такая инсценировка даст возможность ОУН-Б окончательно одержать победу над ОУН-М. И действительно, когда Мельник скомпрометирует себя открытым сотрудничеством с нацистскими службами, Бандера предстанет героем, заточенным в тюрьму за свою приверженность священному делу «самостийной Украины». И даже если потребуется несколько вооруженных стычек бандеровцев с немцами, это не важно, как говорится, «лес рубят — щепки летят».

Такая позиция абвера, а впоследствии и Гелена в отношении Бандеры предполагает полное доверие к нему. Да почему бы и нет? В разгар войны главарь ОУН лишен возможности поставить на английскую карту. Двойная игра тоже исключена. К тому же есть немало свидетельств о приверженности Бандеры немцам, приверженности глубокой, которую можно даже считать идеологической.

Итак, немецкая разведка, уверенная в том, что Бандера «свой человек», предлагает ему сформировать украинскую армию УПА. По сути дела, план уже существовал, и речь шла лишь о его реализации. «До нападения на СССР, — пишет Шот, — руководство абвера, заботившееся прежде всего об эффективности, считало, что бандеровцы, прошедшие подготовку как специалисты диверсий, лучше всего подойдут для выполнения задач, которые им будут поручаться в предстоящей войне против Советского Союза. Поэтому в начале 1941 года представители группы Бандеры проводят совместно с сотрудниками органов немецкой контрразведки специальное совещание. Главное решение, принятое на нем, — создание и вооружение абвером «украинского легиона», который надлежит использовать для осуществления диверсий».

В начале 1941 года, когда создавался «украинский легион», он был задуман как диверсионно-десантная группа, но не как самостоятельная воинская часть. 700 человек, входившие в легион, действуют под видом «рейхсарбайтдинст» (имперский трудовой фронт). В мае «украинский легион» разделяется на две отдельные части: батальон «Роланд» и батальон «Нахтигаль» («Соловей»). Майор Евгений Поликушер командует батальоном «Роланд», а обер-лейтенант Герцнер — батальоном «Нахтигаль». Над ними учреждается немецко-украинское командование — штаб «украинского легиона». С немецкой стороны — профессор Теодор Оберлендер[104] и со стороны ОУН — капитан Роман Шукевич, он же командир «Тур». Бандеровцы из «украинского легиона» сеют террор.

После войны бывший генерал вермахта Отто Кортес рассказывал о том, что произошло в Слоскове 3 июля 1941 года: «Во рвах глубиной пять и шириной двадцать метров находились шестьдесят — восемьдесят человек. Это были мужчины, женщины, дети, в основном евреи. Я видел этих людей и слышал их крики. Во рвах рвались гранаты. Неподалеку сотни других ждали казни. Человек десять — двенадцать в штатском стояли на краю рва и бросали в него гранаты. Эсэсовцы сказали мне, что это бандеровцы»[105].

Хотя «украинский легион» именно таким образом демонстрировал свою эффективность, он долго не просуществовал. 21 октября 1941 года батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» были расформированы, а 19 марта 1942 года их личный состав был официально придан 201-й полицейской дивизии, входящей в армейский корпус генерала СС Эриха фон дем Бах-Залевского. Эсэсовцы брали не всех «легионеров». Некоторая их часть образовала ядро УПА, примкнув к Василию Сидору, кличка «Шелест», который в июле 1937 года создавал вооруженные отряды «вовкив» (волков). ОУН поручила ему, как военному специалисту, сформировать первые отряды в Полесье и на Волыни. Вскоре бывшие «легионеры» вместе с их вожаком Шукевичем переходят из «вспомогательных отрядов