Серый генерал - Аллен Герэн

будто бы главарь третьего рейха «перечеркнул проект» этого решения. Ведь, в сущности, чем иным были «Комитет освобождения народов России» (КОНР) и «Русская освободительная армия» (РОА), как не марионеточным правительством и армией, которые предлагал Гелен в своем «синтезе»?

Единственной боевой воинской частью, которую в конечном счете можно считать «власовской», являлась так называемая «бригада Каминского». Каминского немцы назначили бургомистром Локоти, небольшого городка в Брянской области. До войны он был осужден советским судом и сначала отбывал наказание в Сибири. Впоследствии получил разрешение жить в Локоти без права выезда. «Освобожденный» немцами, Каминский организовал в помощь им подобие милиции для борьбы с партизанами. За проявленную им зверскую жестокость немцы доверили Каминскому руководство так называемым «самоуправляемым районом Локоти» и присвоили звание «бригадного генерала». Число людей Каминского возросло; они-то и стали «Русской освободительной народной армией» (РОНА). Так помпезно называлась «армия» в десять — пятнадцать тысяч человек. Кто они, эти люди? Александр Верт в своей книге «Россия в войне» называет их «пресловутыми бандитами-убийцами из бригады Каминского», а Ролан Гоше, как известно далекий от симпатий к Советскому Союзу, описывает их как «войско пиратов в разношерстных мундирах, возящих за собой женщин, увешанных драгоценностями, у которых на каждой руке по три-четыре пары часов». Впрочем, «бригада Каминского» вскоре заменяется сокращением РОНА, однако старое название продолжает существовать даже тогда, когда упомянутая часть стала «2-й дивизией» Власова.

Пираты, бандиты? А фактически подручные фашистов. Они слепо повиновались гитлеровцам, и это подчеркивает не советский человек, не коммунист, а противник коммунизма, уже упоминавшийся Борис Л. Двинов из «Рэнд корпорейшн». «Движение власовцев, — пишет Двинов, — никогда не было свободной, независимой политической организацией. С самого своего возникновения оно было орудием Гитлера, Гиммлера и Геббельса. Существует множество доказательств, свидетельствующих о том, что его руководство добровольно сотрудничало с Гитлером, было орудием нацистов, служило целям геббельсовской пропаганды…»

Впрочем, у Рейнгарда Гелена все эти «качества» власовцев не вызывали отвращения. Его единственная забота состояла в том, чтобы как можно более эффективно использовать этих предателей.

Советские контрразведывательные органы наносили серьезный урон шпионам-власовцам. Но массовые потери никогда не тревожили «серого генерала». Гелен больше всего заботился о том, как бы власовцы не ускользнули из его рук и не попали к другим. В связи с этим заслуживают внимания несколько строк из мемуаров Вальтера Шелленберга: «Существовало тайное соглашение между нами [то есть VI управлением Главного управления имперской безопасности. — Ред.] и генералом Власовым, дезертировавшим из русской армии. Согласно этому соглашению, Власову предоставлялось право создания непосредственно в Советском Союзе собственной секретной службы, однако при условии, что получаемые разведывательные данные будут сообщаться и нам…»

Шелленберг не добавляет, что упомянутая шпионская служба была не чем иным, как филиалом отдела Гелена «Иностранные армии Востока». После падения Канариса и перехода в подчинение Гелена штаба связи «Валли» передача получаемых разведывательных данных осуществлялась на основе соглашения, заключенного между «серым генералом» и Шелленбергом. Это соглашение весьма устраивало Гелена до тех пор, пока, незадолго до краха третьего рейха, некоторые сотрудники СД, полагая, что их коллега Шелленберг не сумел прибрать к рукам Власова, попытались сделать это сами. Так, например, в сентябре 1944 года главный редактор эсэсовской газеты «Дас шварце кор» Гюнтер д’Алквен составил план операции «Скорпион». Но тщетно. Гелен крепко держал в руках своих марионеток и даже начал «консервировать» некоторых из них — переводить в глубокое подполье на послевоенные времена.

Глава VIII

ПОД ЗНАКОМ ТРЕЗУБЦА

«Их свидетельства — искалеченные руки, переломанные ноги…» — Родственники Бутеску. — Допрошенный контрразведкой Красной Армии. — Ротмистр-интриган. — Рождение ОУН. — Под кличкой «Сера». — Легионы «Ролланд» и «Нахтигаль». — Гранатами. — Из-за них «седеют головы у девушек».

Двадцать пятого мая 1926 года, вскоре после полудня, на углу бульвара Сэн-Мишель и улицы Расин кто-то окликнул:

— Эй, пан Петлюра!

— Да, это я…

— Так получай же, убийца! Вот тебе за твою резню! Вот тебе за погромы!

Шварцбард стрелял в Петлюру прямо на улице, прикончив его на тротуаре еще одним выстрелом, когда тот упал…

В октябре 1927 года суд оправдал Шварцбарда…

Смысл этого оправдания был ясен. Адвокат Шварцбарда А. Торрес рассказала о заключительной части этого судебного процесса: «Драматический инцидент произошел в связи с оглашением свидетельского показания украинского полковника Букатова, который, признавая факт погрома в Проскурове, назвал его «делом, внушенным богом». После этого гнусного выступления… у меня было чувство, будто бы судили сам процесс. Некоторые присяжные с трудом скрывали свое волнение. Я встала и сделала заявление о том, что, прежде чем приступить к защите, я хочу отказаться от своих восьмидесяти свидетелей. Большинство из них спаслись от погромов Петлюры. Некоторые приехали из США, Канады, Уругвая и Аргентины специально для того, чтобы рассказать перед судом о пережитых страданиях, об убийстве их детей, чтобы показать свои искалеченные руки, переломанные ноги…» [88]

Несколько месяцев спустя, в 1928 году, Анри Барбюс написал книгу, одна глава которой посвящена Шварцбарду. Барбюс пишет: «Петлюровские казаки… евреев раздевали догола и подвешивали за руки к потолку комнаты над горящими дровами… Одному старику сбрили бороду и заставили ее съесть, а потом, насладившись зрелищем, его зарезали… Людям отсекали руки, ноги, вырезали губы, выкалывали глаза; беременным женщинам вспарывали животы. И если в домах бандиты вершили свои казни только холодным оружием, то на улицах беглецов, выбрасывавшихся из окон, расстреливали из винтовок и пулеметов… С 1917 по 1920 год по самому приблизительному подсчету было убито сто тысяч ни в чем не повинных людей. Атаман Петлюра разрешал и даже поощрял подобную массовую резню…»[89]

Таков был Петлюра, таково было его войско.

Таким образом, с самого своего возникновения движение украинских националистов, многих членов которого впоследствии использует Гелен, проявляло себя как контрреволюционная антисемитская организация, не гнушающаяся никакими средствами террора. Примечательно, что, когда речь заходит об этой организации, историки как Запада, так и Востока употребляют одно и то же слово: «бандиты». А. Верт в своей книге «Россия в войне, 1941–1945» пишет, что они «приобрели известность бандитизмом и еврейскими погромами», а поляк Ян Герхард отмечает: «Террор — такова конечная цель всех политических акций и всей борьбы украинских националистов. Террор раскрывает фашистские тенденции этих опасных бандитов, орудующих под эмблемой трезубца…»