Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

conversationis suae anno ad Pruciam pergens, steriles hos agros semine divino studuit fecundare; sed spinis pululantibus horrida non potuit facile molliri. Tunc in confinio predicte regionis et Rusciae cum predicaret, primo ab incolis prohibetur et plus euvangelizans capitur deindeque amore Christi, qui aecclesiae caput est, XVI. Kal. Martii mitis ut agnus decollator cum sociis suimet XVIII. Corpora tot martirum insepulta iacuerunt, quoad Bolizlavus id comperiens eadem mercatur ad domui suae futurum acquisivit solatium. Facta sunt autem haec in tempore serenissimi regis Heinrici, quem Deus omnipotens triumpho tanti presulis honorificavit et, ut multum spero, salvavit».

28

Тем не менее, А. Вольф, «открывший» работы Н. А. Баумгартена для западных исследователей «Генеалогии Вельфов», продолжает настаивать на кандидатуре Владимира Святославича, не смущаясь более чем тридцатилетним разрывом между браком Иты, который и по А. Вольфу состоялся ок. 975/80 г., и замужеством ее сестры (после 1011/2 г.). В письме к автору этих строк от 21 декабря 1992 г. историк выдвигает следующие хронологические соображения: Рихлинт, жена графа Куно, родилась якобы не ранее 947/8 г., вышла замуж не ранее 960/5 г. и потому вряд ли была способна произвести на свет дочь, которая, будучи третьей по счету, уже ок. 977 г. могла бы быть просватана за русского князя. Однако весь этот расчет покоится на отождествлении А. Вольфом жены графа Куно с гипотетической дочерью швабского герцога Людольфа (умер в 957 г.), сына Оттона I, откуда и вычисляется исходная дата — не ранее 947/8 г. Но, разделяя гипотезу А. Вольфа относительно Куно-Конрада, мы вовсе не обязаны разделять и его предположения о происхождении супруги «знатнейшего графа». Скажем даже больше: именно в этой части критика построений франкфуртского исследователя Э. Главичкой представляется нам убедительной (Hlawitschka, 1980, s. 20-33; idem, 1988, s. 440-453). В приверженности А. Вольфа идентификации, предложенной Н. А. Баумгартеном, есть мотив: она помогает историку объяснить претензии на германский престол, выдвигавшиеся в середине XI в. Оттоном, сыном маркграфа Саксонской северной марки Бернхарда от анонимной русской супруги (см. об этом: Назаренко, 1994а, с. 134); дело в том, что, согласно А. Вольфу, эта русская жена могла быть как раз дочерью от второго христианского брака Владимира и, следовательно, принадлежать к королевскому роду Людольфингов (Wolf А., 1991, s. 100-104). Но корень родства маркграфа Бернхарда и его сына с Саксонской династией нет необходимости искать так далеко, ведь об Оде, родной сестре отца Бернхарда, известно, что она «происходила из королевского рода» («regia stirpe orta») (UB Halberst., №151).

29

А. Поппэ (1974, с. 65) считает, что «появление имени Свенельда в статьях 914 и 922 гг. новгородских летописей ... вызвано инициативой их составителей», ссылаясь при этом на А. А. Шахматова. Здесь явное недоразумение: статьи 914 г. в «Новгородской Первой летописи» нет, а А. А. Шахматов (1908в, с. 99-106, 543), совершенно напротив, возводил эти данные о Свенельде к реконструировавшемуся им «Древнейшему своду».

30

В 1980 г. в Иельском университете (США) была защищена диссертация Р. Д. Босли (Bosley, 1980). Со ссылкой на эту работу (а также опубликованные ее тезисы: Bosley, 1987, s. 1-5) в литературе последнего времени встречаются утверждения, что гипотезу А. А. Шахматова о древнем «Житии преп. Антония Печерского» как источнике летописи и «Киево-Печерского патерика» следует считать опровергнутой (см., например: Podskalsky, 1990, s. 718). Однако ознакомление с работой Р. Д. Босли (выражаем признательность А. Поппэ за такую возможность) показывает, что американский славист вовсе не отрицает существование такого источника, а лишь стремится продемонстрировать, что этот утраченный текст не был житием в собственном смысле слова (чего, заметим, не отрицал и сам А. А. Шахматов), т. е. памятником, созданным в связи с церковным почитанием преп. Антония, возникновение которого Р. Д. Босли относит лишь к началу XV в.; по его мнению, речь идет скорее о краткой истории возникновения Печерского монастыря. Здесь не место обсуждать, в какой мере обоснована такая точка зрения. Достаточно заметить, что для наших целей жанровая принадлежность источника сведений о преп. Моисее Угрине не имеет значения.

31

Летописная дата «месяца февраля, в 20, в суботу 1 недели поста, в святаго Федора день» 6562 г. (ПСРЛ, 2, стб. 150) содержит внутреннее противоречие: первая неделя Великого поста приходилась на указанное время не в 6562, а в предыдущем 6561, т. е. 1053/4 мартовском году. В свое время это обстоятельство, вкупе с некоторыми разночтениями в летописях, породило дискуссию о годе смерти Ярослава (см., например: Шляков, 1907, с. 362-400). Но после открытия в Софийском соборе граффито с записью о смерти Ярослава (Высоцкий, 1966, с. 39-41, табл. XVII; издание Б. А. Рыбакова [1964, с. 14-16] содержит интерполяции), которая полностью подтвердила летописные данные, и после ее удачной интерпретации Б. А. Рыбаковым (1984, с. 59-64) едва ли подлежит сомнению, что Ярослав Владимирович скончался в ночь с 19 на 20 февраля 1054 г. Этой даты и ранее придерживалось большинство исследователей от Η. М. Карамзина до А. А. Шахматова, если не принимать в расчет того, что последний, вследствие арифметической ошибки на одну неделю, писал о 26 февраля (Шахматов, 1908в, с. 451-452). Попытка возобновить полемику была предпринята В. К. Зиборовым (1988, с. 80—94). Автор отстаивает дату 17 февраля 6560 г., исходя, однако, из ошибочной посылки, будто память св. Феодора Тирона праздновалась именно только 17 февраля, и не учитывая (хотя и зная), что этому святому была также посвящена первая суббота Великого поста (Феодорова суббота), т. е. тот день, который единогласно указан во всех древнейших списках «Повести временных лет» как день смерти Ярослава Мудрого. Это делает рассуждения автора, несмотря на ряд интересных конкретных наблюдений, беспредметными.

32

Свидетельство «Генеалогии Вельфов», что женою графа Куно была «дочь императора Оттона Великого» («filia Ottonis Magni imperatoris»), т. e. сестра Оттона II, подвергается в науке сомнению, поскольку среди хорошо известного потомства Оттона I не находится «свободной» дочери для графа Куно. В то же время в каком-то довольно близком кровном родстве с Саксонской династией супруга будущего швабского герцога заведомо состояла, так как только такое родство может объяснить, почему в 1002 г. после смерти юного бездетного Оттона III сын Куно швабский герцог Херманн II имел право выступить одним из главных претендентов на королевский трон (Wolf А., 1980, s. 74-78; idem, 1991, S. 45-116). Существующие