Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

непосредственно после Суэцкого кризиса старались развести как можно дальше проблему урегулирования статуса Суэцкого канала и проблемы арабо-израильского конфликта. В американской администрации складывалось мнение, что «коммунизм можно сдерживать без решения всех проблем региона».

Дж. Даллес, известный своей демонстративной приверженностью строгим пресвитерианским принципам, сверял свои внешнеполитические шаги со Священным Писанием. В Ветхом Завете он обнаруживал схожие с современностью проблемы. «Бессмысленно думать, что я могу решить проблемы, которые не смогли решить Моисей и Иисус под водительством свыше», — в шутку, а, возможно, и всерьез говорил американский госсекретарь{354}. Он больше не считал актуальными свои предложения по урегулированию арабо-израильского конфликта от 1955 г.

В повестке Бермудской конференции (март 1957 г.), ставшей своего рода демонстрацией восстановления особых англо-американских отношений после разногласий из-за политики в Суэцком кризисе, арабо-израильский конфликт затрагивался лишь в ракурсе статуса Газы и Акабского залива. Президент Эйзенхауэр записал в своем дневнике по окончании конференции, что общее мнение сводилось к необходимости предотвращать экстремальные действия с обеих сторон в регионе и отложить поиски решений спорных вопросов на более позднее время{355}. Однако советская разведка располагала более развернутыми сведениями, которые были переданы египетскому правительству в соответствии с секретным постановлением ЦК КПСС{356}.

В советской информации сообщалось, что США и Англия договорились на конференции о создании координационного комитета, в чьи задачи входили поиски приемлемой для западных союзников формы хотя бы частичного урегулирования конфликта. В ней указывалось, что, прежде всего, американцы заинтересованы в расселении большей части палестинских беженцев на территории таких стран, как Иордания, Ирак, Ливан, а также в султанатах Аравийского полуострова с выплатой компенсации тем, кто пожелает остаться там для постоянного проживания. При этом арабов предупреждали, что в Вашингтоне продвигается инициатива использования этих беженцев в качестве дешевой рабочей силы для строительства американской военно-стратегической инфраструктуры на Ближнем Востоке. Часть беженцев для успокоения арабов США предложили бы вернуть на территорию, контролируемую Израилем. Помимо этого, вновь возникал «план Джонстона» по обустройству и регулированию водозабора в долине реки Иордан, который, согласно мнению авторов документа, обеспечил бы господство США в регионе. Египту также передавались сведения об интенсивном освоении израильтянами порта Эйлат с упором на строительство мощностей по хранению и перекачке нефти. Для египтян это был особенно болезненный вопрос: они опасались осуществления планов прокладки по территории Израиля альтернативных Суэцкому каналу путей транспортировки нефти.

Консультации, проведенные советскими дипломатами с высшими государственными чиновниками Египта и Сирии, показали, что арабы не проявляют заинтересованности в урегулировании своих отношений с Израилем на тех условиях, которые, как предполагалось, будут продвигать американцы, поставив этот вопрос в ООН. Сирийцы и египтяне категорически утверждали, что не арабо-израильский конфликт является причиной напряженности на Ближнем Востоке, а вмешательство западных стран во внутренние дела государств региона. Что же касается Израиля, то неизменным предварительным условием арабов для каких-либо обсуждений с ним оставалось выполнение им решений, заложенных в резолюциях ООН 1947–1948 гг. Важным фактором, препятствовавшим каким-либо политическим шагам навстречу Израилю, была позиция Г. Насера, считавшего палестинскую проблему важнейшим элементом, способствующим сохранению и упрочению арабского единства. В одной из бесед с советским дипломатом он так сформулировал эту мысль: палестинская проблема — это гвоздь, на котором и висит арабское единство{357}.

Означали ли заявления о том, что арабы никогда не смирятся с захватом Израилем арабских земель, установку на ликвидацию еврейского государства силовыми средствами? Синайская кампания 1956 г. не была инициирована арабами и, по крайней мере, показала, что арабская сторона вряд ли может одержать тотальную победу над Израилем военными средствами. Многие арабские лидеры, не снимая с повестки дня вопроса о возвращении Палестины арабам, говорили в этот период о необходимости тщательной подготовки к решающему сражению с Израилем. В то же время египтяне и сирийцы под предлогом необходимости снизить агрессивность Израиля продвигали иной, демографический, вариант «достижения равновесия между арабским и еврейским населением» путем «возвращения около миллиона палестинских беженцев на земли, которые были незаконно захвачены Израилем». При этом особый упор делался на том, что в случае постановки вопроса об арабо-израильском конфликте в ООН арабы будут настаивать на принятии решения о прекращении какой-либо эмиграции евреев в Израиль из других стран{358}. Этот полуутопический вариант демографического удушения Израиля египтяне и сирийцы, видимо, не случайно настойчиво излагали советским представителям. Ведь именно на территории СССР проживало самое большое по численности еврейское население, представлявшее собой иммиграционный резерв для Израиля. Предотвращение иммиграционных потоков еврейского населения становилось важным политическим вопросом в отношениях арабских соседей Израиля с СССР.

Уверенность в захватнических намерениях Израиля диктовала полное неприятие арабами урегулирования статуса Акабского залива на основе принципа свободы судоходства. Министр иностранных дел Сирии С. Битар в особенно утрированной форме представлял советскому послу агрессивные замыслы Израиля по созданию в Акабском заливе плацдарма для дальнейшего наступления на священные для арабов места на Аравийском полуострове. Советскому представителю внушалось, что реализация принципа свободы судоходства приведет к созданию в этом районе опорной израильской военной базы для совместного с империалистами наступления на национально-освободительное движение арабских народов и для подрыва экономики и торговли арабских государств{359}.

Арабская позиция была, видимо, воспринята советской стороной как основание для торможения инициатив по урегулированию, тем более что советское видение угроз, исходивших от Израиля, перекликалось с представлениями арабов. Арабским странам не без помощи стран советского блока удалось блокировать постановку этого вопроса на сессии ГА ООН в 1957 г. Когда в конце 1957 г. в арабской и европейской печати появились публикации о якобы готовящейся в Москве инициативе по урегулированию конфликта на основе решений ООН 1947 г., советская сторона восприняла их как провокацию, направленную на подрыв советско-арабских отношений.

В конце 1950-х — первой половине 1960-х гг. на первый план в конфликте с Израилем выходит Сирия. После Суэцкого кризиса в приграничной полосе между Египтом и Израилем разместились Чрезвычайные вооруженные силы ООН в составе 3400 человек, и это позволяло предотвращать действия арабских диверсантов из Газы. Граница с Сирией стала для Израиля гораздо более проблематичной. Правящий в Сирии режим партии БААС утверждал свою легитимность, переводя протест, возникавший в связи с внутриполитическими проблемами, на борьбу с Израилем. Сионистский враг в соответствии с баасистской революционной философией становился одним из главных объектов борьбы с империализмом и реакцией. Со своей стороны, израильтяне провоцировали сирийцев, проводя неправомочные сельскохозяйственные работы в демилитаризованных зонах на границе с Сирией. С экономической точки зрения эти земли не представляли большого интереса, но таким образом израильтяне-кибуцники из приграничных поселений утверждали израильский суверенитет на этой территории и свою значимость в