Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

арабской политической арене. В это время происходил процесс объединения отдельных подпольных военизированных группировок в единую организацию ФАТХ (Палестинское национальное освободительное движение). Для многих арабских лидеров, в том числе и в Египте, радикальный настрой ФАТХ на широкие военные действия против Израиля, скорее, был источником проблем. Они опасались, что палестинские партизаны могут втянуть арабские страны в полномасштабную войну с Израилем, к которой они не были готовы. Организация освобождения Палестины (ООП)[65], созданная на арабском саммите в Каире в январе 1964 г., помимо официально провозглашенной цели объединения палестинцев в борьбе за освобождение их родины, должна была обеспечить подконтрольность палестинского движения сопротивления руководству арабских стран. В это же время была создана и Армия освобождения Палестины, подразделения которой, сформированные из палестинских беженцев, располагались на территории Египта, Сирии и Иордании и фактически находились под контролем правительств этих стран.

Советское руководство вплоть до конца 1960-х гг. не видело в палестинцах серьезной самостоятельной политической силы. Настораживал экстремизм ФАТХ, которое базировалось в Сирии и было связано с самыми радикальными элементами в сирийском руководстве. После того как началось формирование ООП, возглавивший организацию Ахмед Шукейри настойчиво добивался приглашения в Москву, но его просьбы оставались без ответа.

С просьбой о посещении СССР обращался и Хадж Амин аль-Хусейни[66], обитавший тогда в Ливане и претендовавший на представительство палестинцев. Но он не рассматривался в Москве как значимая фигура, с которой имело бы смысл вступать в контакты.

Как уже отмечалось выше, у СССР в этот период не было намерений выступать с собственными инициативами по конкретным проблемам конфликта. В советском внешнеполитическом дискурсе акцент делался на снижении общего уровня международной напряженности. Это соответствовало выдвину той советским руководством в послесталинский период программной установке на мирное сосуществование социалистических и капиталистических государств. В программных заявлениях КПСС утверждался тезис о необходимости избавления человечества от гонки вооружений, которая характеризовалась как бессмысленная растрата национальных богатств{371}.

В то же время Кубинский кризис (октябрь 1962 г.) продемонстрировал со всей очевидностью опасность силового давления на противника в век возросшего ракетно-ядерного потенциала, которым обладали сверхдержавы. Подойдя слишком близко к пропасти ядерного столкновения, сверхдержавы стали предпринимать шаги, предполагавшие взаимные уступки в сфере вооружений. В условиях так называемой конфронтационной стабильности, установившейся после 1962 г., СССР на международной арене продвигал инициативы, которые обеспечивали бы контроль в области испытаний и распространения ядерного оружия, а также создавали бы условия для снижения гонки вооружений и политического урегулирования возникающих конфликтов.

Однако советские миролюбивые инициативы неизбежно наталкивались на их толкование арабами с позиций двойных стандартов. 31 декабря 1963 г. Н С. Хрущев направил послание главам государств и правительств, в котором предлагалось заключить международное соглашение об отказе от применения силы при решении территориальных проблем и пограничных споров. Наиболее исчерпывающая позиция арабов по этому вопросу была изложена в ответном послании Президента ОАР Г. Насера. Он фактически отвергал распространение принципа мирного решения пограничных споров на арабо-израильский конфликт из-за опасности, которая, с его точки зрения, исходила для «миролюбивых народов» от «грубого и жестокого империалистического эксперимента», проводимого «в самом сердце арабской отчизны, в Палестине». Израиль уже в традиционном для арабского дискурса стиле характеризовался как «империалистическая база», препятствующая объединению арабской нации и создающая для нее угрозу, как это подтвердили «обстоятельства тройственной агрессии против Египта в 1956 г.»{372} Советское послание стало для арабских представителей еще одним поводом продемонстрировать свое полное неприятие израильского государства как такового и нескрываемое намерение рано или поздно вернуть арабам всю Палестину всеми возможными средствами. С советской стороны такая позиция арабских стран фактически не подвергалась критике ни в дипломатических контактах, ни тем более в советских средствах информации. Израильские руководители, заявившие о своем одобрении советских инициатив, высказывали пожелание, чтобы СССР побудил Египет, Сирию, Ливан пойти по пути сокращения вооружений параллельно с Израилем. Но с советской стороны реакции не последовало.

Фактически советские инициативы входили в противоречие с той реальной политикой, которая проводилась Советским Союзом на Ближнем Востоке. В вопросах разоружения, как правило, советская сторона солидаризировалась с позицией арабских стран, для которых наращивание своих вооруженных сил становилось неотъемлемой частью внешнеполитической доктрины. Как отмечал известный американский исследователь Н. Сафран, «модель военного строительства на Ближнем Востоке стала результатом комбинации целого ряда факторов, центром которой являлась изначальная гонка вооружений между Египтом и Израилем»{373}. В ее развитие СССР вносил существенную лепту, поддерживая египетскую позицию о необходимости вооружаться перед лицом империалистической и израильской угрозы. Содержащиеся в доступных сегодня советских документах сведения говорят о довольно больших объемах вооружений, направлявшихся в арабские страны зоны конфликта, хотя, возможно, они далеко не полностью и не достаточно точно отражают реальную картину. С 1955 по 1967 г. Советский Союз поставил только ОАР и Сирии 700 самолетов и более 1100 танков и другой бронетехники, 4500 артиллерийских орудий и более 1000 противовоздушных орудий. Они также получили значительное количество ракетных установок класса земля-воздух, военных кораблей и другого современного оружия. В советских учебных заведениях было подготовлено более 3000 арабских офицеров{374}.

Наращивая свой военный потенциал, арабские соседи Израиля, прежде всего Египет, стремились добиться военного превосходства над еврейским государством. Параллельно Израиль предпринимал шаги, чтобы обеспечить себя вооружением с учетом перспективы создания враждебной коалиции всеми арабскими странами. Именно с конца 1963 г. начало развертываться широкое американо-израильское сотрудничество в военной области и стали увеличиваться поставки американского вооружения Израилю{375}.

Нельзя сказать, что советская дипломатия не замечала тех пагубных для региональной ситуации последствий, к которым ведет арабская политика в отношении Израиля. По следам второй арабской встречи в верхах в Александрии в сентябре 1964 г. советский посол в ОАР писал: «Активизация политики арабских государств в палестинском вопросе, достижение договоренностей об усилении армий стран, граничащих с Израилем, повлекут за собой усиление западников в этом регионе и, вероятно, дальнейшую милитаризацию Израиля»{376}. Однако раз взятый курс на вооружение арабских стран, который обеспечивал их привязку к СССР, оставался неизменным.

* * *

В конце 1950-х – начале 1960-х гг. на Ближнем Востоке постепенно складывается зона противостояния великих держав — СССР и США. Именно этот регион становится своеобразным модельным полем, на котором формируются отношения взаимозависимости между сверхдержавами и их региональными партнерами. Каждая из сторон, зачастую завышая угрозы, исходящие от соперника, стремилась создать наиболее безопасную для сохранения своих позиций среду за счет поддержки тех сил и режимов, в которых видели наиболее надежных и близких если не по ценностям, то по интересам партнеров. Повышение конкурентоспособности Москвы заставляло Запад адаптировать механизмы